Пришлось улыбнуться как можно дружелюбнее, а потом протянуть руку.
— Привет. Извини, что я так… Это был очень тяжёлый день. Меня зовут Иван Стрельцов. Я с Земли, — пока говорил, в голосе звучало искреннее раскаяние.
К счастью, смертельно обижаться девушка не собиралась. Она была очень красива: вишнёвые волосы, спадающие на спину водопадом, сверкающие сиреневые глаза и пара острых ушек, выступавших из-под роскошной гривы. Её темно-сиреневого цвета форма только подчёркивала взгляд. Руки она сложила под впечатляющей грудью.
Анна оказалась немного ниже меня ростом, поэтому, чуть приподняв личико, она устало вздохнула, закатила глаза и немного жеманно произнесла:
— Новички всегда безграмотны, поэтому я вас прощаю. Я, как вам уже представили, Анна из Дома Лисы, и вы должны мне пирожное, — решительно заявила она.
Я растерянно моргнул, окончательно запутавшись и не понимая, серьёзно она сейчас или нет. Красавица же, схватив меня за рукав, потянула к проходу.
— Пошли, Дом Ворона находится в башне за Домом Лисы, поэтому я провожу тебя.
— Дом Лисы? — переспросил не столько из любопытства, сколько из желания поддержать разговор.
— Дом Лисы специализируется на борьбе с Ужасами, поэтому некоторые из нас немного раздражаются, когда видят, как кто-то посторонний бродит по Академии, — моя провожатая произнесла слово «Ужасы», специально выделив его голосом так, словно я должен был это знать, что это такое.
— Прости, не понимаю, что это означает, — признался я наконец.
Анна поводила туда-сюда взглядом, как будто что-то искала, кивнула каким-то своим мыслям, а потом шагнула к оказавшейся рядом скамейке, пригласив последовать её примеру. И глубоко вздохнула. Я посмотрел на неё с интересом, на что девушка кивнула и принялась объяснять:
— Представь, что все измерения — это пузыри, которые плавают в пространстве. Между ними ничего нет. Наши учёные называют это Пустотой. И хотя там нет материального мира, кое-кто там всё-таки есть. Существа… — прервавшись, собеседница взглянула на меня, чтобы убедиться, что понимаю, о чем идёт речь, и я кивнул, ожидая продолжения. — Да, всё это звучит странно. Эти твари называются Ужасами. Мы зовём их так, потому что они нарушают привычные законы, когда проникают в наши миры. Всё начинает работать неправильно. Гравитация меняется, материя начинает испаряться, вода течёт вверх, и всё, что не должно случаться, становится возможным.
— Как в рассказах Лавкрафта… — вставил я, чем тут же заработал удивлённый взгляд от Анны.
— Это писатель из моего мира. Всё сочинял о существах, которые назывались Древними Богами. Они жили в дальнем космосе и могли свести с ума любого, кто с ними столкнётся. Были какие-то безумные культисты, что пытались их призвать, но почти сразу теряли разум, а многие из них умирали. Эти истории как раз для того, чтобы напугать человека и развить его фантазию, — объяснил я, а девушка кивнула с пониманием.
— Значит, он был учёным.
— Что? Нет, это просто его выдумки. Просто фантастика… — возразил я, на что собеседница лишь покачала головой.
— Думаю, он знал об измерениях очень многое. Хорошо, когда ты в курсе, чего ожидать, если их границы вдруг начнут нарушаться.
Я промолчал, не зная, как реагировать, а про себя решил, что мне, похоже, не удастся быстро адаптироваться к этому новому миру, если зациклюсь на том, что Лавкрафт — межпространственный учёный. Впрочем, вопросов у меня оставалось ещё немало.
— Ладно, а сколько здесь Домов? — поинтересовался я.
Анна рассказала про шесть — Дома Сокола, Змеи, Медведя, Волка, Лисы и Ворона. Все они различались по размеру. Дом Ворона был самым маленьким, отчего и располагался в небольшой башне рядом с Домом Лисы, а вот Дома Сокола, Лисы и Медведя оказались самыми многочисленными. Змея и Волк стояли где-то посередине. Каждый из кланов играл в Академии определённую роль, жаль только, что моя провожатая не слишком хорошо знала историю и не смогла вспомнить все подробности. Впрочем, никто не мешает выяснить всё это позже, а сейчас пообщаться с красавицей о чем-нибудь другом.
Глава 4
Анна остановилась перед массивной дверью из дуба, укрепленной железными полосами и, сославшись на неотложные дела, оставила меня одного. На ней красовалось жуткое устройство, похожее на раздавленную птицу, держащую в клюве молоток. Я поднял руку, чтобы постучать, и татуировка ворона, врезавшаяся в мою кожу, вдруг засветилась, взмахнула крыльями, а потом замерла, став ледяной.