— Вот, видите, о чём я говорю, — вмешивается Вадуин, указывая на меня. — Её наглость —
— Профессор Торнбро дал мне задание, ректор, — перебиваю я, обращаясь только к Каэлису. Его взгляд не отрывается от меня. — Я намерена довести его до конца.
Каэлис поджимает губы, но уже через миг лицо принимает нейтральное выражение, прежде чем Вадуин успевает заметить его раздражение.
— Очень хорошо.
Вадуин щурится, глядя на меня. Он не может возразить. Я даю ему именно то, чего он добивается.
Даже если для этого придётся остаться здесь до самой ночи.
Каэлис уходит.
Когда поднимается луна, последние следы крови исчезают с камня. Кел унесли в одно мгновение, словно чемодан. А очистка её следов заняла часы. Но в итоге для меня это стало честью — оказать её памяти такую скромную услугу. Лурен же, вероятно, придётся куда дольше смывать с рук случившееся сегодня.
К этому времени мы с Вадуином оба уже пропустили ужин. Когда последняя влага высыхает под вечерним ветерком, я поднимаюсь, распрямляюсь и направляюсь к нему, опустив глаза. Он давно уже сидит.
Ни благодарности. Ни язвительного комментария. Он не произносит ни слова, пока я прохожу мимо и вхожу в академию.
Глава 33
До возвращения Лурен на занятия прошло три дня. Когда она всё-таки вернулась, то не сказала никому ни слова. Просто утром появилась за своим столом для рисования. Тихая, сосредоточенная. Я отлично заметила, как остальные ученики косились на неё с опаской, их нарочито громкие шёпоты звучали: «А какой смысл в рисовании, если твои карты обращаются против тебя?» Я осекла их одним уничтожающим взглядом. Лурен даже не подняла глаз.
Когда я попыталась подойти к ней после урока, она быстро сбежала.
Позже, за ужином, Сорза уставилась на два пустых стула рядом со мной и спросила:
— Ты её сегодня хоть видела?
— Нет. — Я прекрасно понимаю, о ком речь.
— Я тоже нет, — вздохнул Дристин и сжал переносицу пальцами. — Может, оно и к лучшему, что она прячется. Я слышал, кое-кто даже радовался тому, что из претендентов выбыли не один, а сразу двое: мол, Лурен теперь «практически в коме».
— Ублюдки, — тихо бросила Сорза.
Я была целиком согласна с ней. Тому, кто это сказал, очень повезло, что услышал именно Дристин, а не я.
— Мы должны её найти, — сказала я и встала.
Остальные без колебаний оставили еду. Вместе мы отправились к общежитиям. Найти комнату Лурен было легко — на дверях висят наши имена. Но сердце сжалось, когда я увидела табличку.
Под её именем значилось имя Кел.
Я переглянулась с друзьями, затем постучала. Ответа не последовало. Тогда я толкнула дверь и вошла без приглашения. Внутри стояли два сундука, по одному возле каждой кровати. Лурен сидела на краю своей, в темноте, глядя в окно. Она никак не отреагировала на нас. Даже не шелохнулась, когда я подошла ближе.
Её глаза были красными и распухшими, но щеки сухие. Похоже, она выплакала все возможные слёзы — и даже больше. Я слишком хорошо знала, каково это.
Лурен не шелохнулась, когда я села рядом. Сорза устроилась с другой стороны. Дристин прикрыл дверь и облокотился на шкаф.
— Я подумала, будет легче, если наши вещи уже собраны, — голос Лурен был пуст, лишённый всяких эмоций. — Но слуги до сих пор не забрали её вещи, чтобы вернуть семье. Я… — она запнулась, захлебнувшись словами. — Я написала письмо, объяснив, что произошло. Они заслуживают знать.
За эти месяцы, узнав их поближе, я убедилась в своих первых догадках: Лурен и Кел выросли вместе. Я видела, как они почти заканчивали друг за друга фразы. Я могла лишь представить, что за письмо лежит в сундуке Кел.
— Куда ты собираешься? — мягко спросила я.
— В шахту.
— Лурен… — Сорза замялась, не находя слов.
Горькая улыбка тронула губы Лурен. Улыбка смирения. Её веки дрогнули и опустились.
— Моя магия обратилась против меня. Я знаю, что бывает с арканистами, если их карта переворачивается… Им нельзя доверять жизнь, иначе может случиться ещё одно, как с Кланом Отшельника.
— Клан Отшельника был из-за принца — начала Сорза, но прикусила язык, её взгляд метнулся ко мне, словно она боялась моей реакции на имя принца. Будто я не знала, что о нём говорят. Но сейчас было не время для споров, поэтому я промолчала, позволив ей закончить:
— Никто не знает, что случилось с Кланом Отшельника. Никто — по-настоящему.