— Это… нарушение… будет признано, — каждое слово звучит так, словно он выдавливает его сквозь челюсти, сжатые так крепко, что ими можно было бы раскрошить алмаз в пыль. Толпа загудела. Я чувствую тяжесть сотен взглядов, устремлённых на меня. Любимица принца, шепчутся они. — А теперь, студенты и посвящённые, возвращаемся в академию.
Я опускаю руку Лурен, и меня накрывает изумление: это… сработало.
— Клара, спасибо, — шепчет Лурен. — Ты… ты изменила мою судьбу.
Словно поворот Колеса Фортуны. Эта мысль ошеломляет меня. Но лишь на секунду.
— Ты заслужила, — напоминаю я ей. — Докажи им.
— Докажу. Клянусь, — и впервые я вижу в её глазах ту силу, которая уверяет меня: с этим у неё не будет проблем.
Мы начинаем возвращаться. Я держусь на внешнем краю колонны, задевая плечами толпу горожан, выстроившихся вдоль улиц, чтобы посмотреть на студентов и посвящённых академии. Я встречаю взгляд Юры и осторожно пробираюсь ближе к ней. К тому моменту, как мы возвращаемся в академию, в моём кармане горит не только монета. Но у меня нет времени рассмотреть, что именно оставили там ловкие пальцы Юры.
На полпути к общежитиям меня рывком оттаскивает в сторону живая тень и швыряет к стене.
Глава 37
Каэлис резко прижимает ладонь к моему рту. Я отвечаю ему самым тупым взглядом в стиле «серьёзно, мы всё ещё играем в это?», на какой только способна. Он медленно убирает руку, но вместо того, чтобы что-то сказать, хватает меня за руку и тащит дальше, в заброшенные глубины.
Я уже смутно узнаю коридоры на пути к его покоям. Но терпение Каэлиса иссякает задолго до того, как мы добираемся туда.
Он отпускает меня, разворачивается, сверкает взглядом, отворачивается, начинает метаться взад-вперёд, потом снова в мгновение ока оказывается рядом. Будто ему одновременно и нужно держаться от меня подальше, и невыносимо быть дальше, чем на одно дыхание. Его беспокойство передаётся мне, и я изо всех сил стараюсь удержать сердце от учащённого ритма, чтобы не потерять ясность мысли.
— О чём ты только думала? — рычит он.
— О том, как спасала твоего отца? Как доставала карты? Как сделала так, что весь план прошёл идеально? — я прекрасно понимаю, о чём именно он спрашивает, но не хочу, чтобы все сегодняшние успехи были перечёркнуты одним смелым, слегка выбившимся из рамок решением.
— Ты отдала монету другой посвящённой, — Каэлис проводит рукой по волосам. — И именно монету Кубков.
— Ах да, прости, что нарушила драгоценные традиции вашей академии, — я вскидываю руки. — Без Лурен наш план бы не удался в такой мере. Она слишком хороша, чтобы быть Клейменной и отправленной в шахты на смерть. Эта академия нуждается в ней. Я нуждаюсь в ней.
— А я нуждаюсь в тебе! — слова вырываются из его горла, эхом разносятся по пустым коридорам и ещё громче — внутри меня. Мой контроль ломается, сердце взмывает в бешеный ритм. — Я… — Каэлис прижимает ладонь к губам, отступает, грызя ноготь. С резким движением головы он утыкается взглядом в густые тени, словно готов броситься в их объятия. — У Кубков больше мест, чем у Мечей. У тебя были бы варианты, это было бы безопаснее.
— Ты сердишься не потому, что я нарушила традицию. Ты сердишься, потому что… беспокоишься, что я могу не попасть ни в один дом? — я склоняю голову. Каэлис отводит взгляд — и этого мне достаточно. Внутри одновременно жар и холод. Я не хочу быть здесь. Но ещё меньше хочу быть где-то в другом месте. Паника сжимает грудь, и слова срываются поспешно, почти бездумно: — Конечно. Тебе ведь нужно, чтобы я была на Празднике Кубков, чтобы украсть у твоего отца. Если я не попаду в дом, меня там не будет.
Взгляд, которым он одаривает меня, словно взгляд раненого зверя. В нём — целые страницы. Но вслух он произносит лишь обрывки своих мыслей:
— Если бы всё этим и ограничивалось…
Слишком многое повисает в воздухе несказанным, и я отчаянно хочу это игнорировать.
— Ладно, не переживай. Я возьму одно из двух мест у Мечей, — торопливо заявляю я. Сегодня Эмилия доказала, что это возможно словами и делами.
— Это один из самых трудных домов для вступления.
— Сомневаться во мне — дурной вкус, — отвечаю я.
— Я просто реалист.
— Тогда будь реалистом в том, что после того, как я передам тебе подделки, я тебе больше не нужна. И я смогу сделать это ещё до Праздника Кубков, даже до Испытаний Тройки Мечей.
— Кто же ещё украдёт у моего отца, если не ты? — огрызается он.