Вокруг снова поднимается шёпот. Сначала из-за неожиданно малого количества мест у Дома Мечей. А затем — потому что начинаем считать.
Пять в Жезлах. Шесть в Монетах. Пять в Кубках. Два в Мечах. Всего восемнадцать мест. А нас — двадцать пять.
Какими бы ни были наши усилия… кто-то из нас получит Клеймо ещё до конца первого года.
И, судя по тревожным взглядам, которые обмениваются не-дворяне, они, как и я, понимают: для нас — «простых» — этих мест ещё меньше. По моим прикидкам, как минимум десять претендентов — из благородных домов. А значит…
Из восемнадцати мест десять уже почти гарантированы дворянам. Остаётся всего восемь. Восемь мест на пятнадцать человек.
Мои пальцы сжимаются в кулак. Я снова смотрю на Каэлиса.
А он уже смотрит на меня.
С тем же насмешливым прищуром, словно ждал, пока я всё посчитаю. Словно слышу в голове его голос: Видишь, Клара? Ты нуждаешься во мне. Только я могу гарантировать твою безопасность здесь.
Мне хочется плюнуть ему в кубок.
— А теперь, когда всё прояснено… — продолжает он с лёгкой усмешкой. — Наслаждайтесь Фестивалем Огня. Общайтесь с учениками Академии Аркан. Потому что завтра начинаются занятия.
Глава 11
Стоило нам сесть, я не теряю ни секунды и начинаю накладывать еду на тарелку. Мне нужно восстановить силы, вернуть тело в норму — иначе я не выживу здесь и не смогу даже попытаться сбежать.
Сдержать порыв схватить тарелку и начать загребать еду руками — усилие почти героическое. Но я заставляю себя есть медленно, маленькими кусочками. Голод — мне не в новинку. После смерти матери мы с Ариной чередовали пиршества и голод. Когда с заказами везло — животы были полны. Когда приходилось зарываться глубже, прятаться от городских стражей — мусорные кучи становились нашим «шведским столом».
Я поднималась с нуля столько раз, что даже считать не хочется. Поднимусь и теперь. Я сыграю в игру Каэлиса. Сделаю так, чтобы его внимание было сосредоточено только на мне. Только тогда оно не обратится к тем, кого я люблю.
Кстати о любимых… Я снова сканирую взглядом столы. Дом Кубков я уже изучила семь раз. Именно за Кубки собиралась выступать Арина — и была уверена, что ей хватит связей, чтобы пройти. Это место ей бы идеально подошло. Может, она попала в другой дом? Я осматриваю и остальные столы, выискивая её. Ничего. Снова пробегаю глазами — вдруг что-то изменилось, вдруг она вдруг просто появится. Конечно, нет.
Моей сестры здесь нет.
Я дрожу, когда подношу кубок к губам — от ярости и от боли. Кожа на руках всё ещё покрыта ожогами, уже начала отслаиваться, шелушиться, пульсировать. Я пытаюсь смыть с языка горечь злости и подступившей тошноты вином — насколько могу вытерпеть, не напившись в хлам. После года вынужденной трезвости и пустого желудка это — не так уж много. Но лёгкое винное затмение — возможно, единственное, что мешает мне подняться и пойти к столу преподавателей, чтобы схватить Каэлиса за горло.
— Ты и до этого выглядела напряжённой, но, похоже, распределения довели тебя до нового уровня, — спокойно замечает Сорза с другого конца стола. Чёрные глаза скользят к Дристину, пока она убирает прядь волос за ухо. — Осторожнее, Дристин. Думаю, если сядешь слишком близко, она воткнёт нож тебе в глотку — чтобы уменьшить конкуренцию.
— Я не причиню никому вреда, — отвечаю. Хотя с моим тоном в это сложно поверить. Каэлис требовал имя Арины в Халазаре. Зачем, если её здесь нет? Или… он уже отомстил ей, пока я лежала без сознания?
Кровь у меня в венах бурлит.
— Мы попадём в дома — или нет — в зависимости от способностей, а не по праву рождения, — с надеждой говорит Лурен. Щёки у неё вспыхивают от вина, едва заметная россыпь веснушек становится почти невидимой. — Не нужно быть соперниками. Академия создана, чтобы награждать талантливых. Мы просто должны стараться — и всё получится.
Сорза фыркает. Дристин несколько раз моргает, будто не верит, что эти слова действительно только что прозвучали. Я кладу подбородок на ладонь и смотрю на Лурен, отпивая ещё немного вина.
— Что? — она замечает нашу общую реакцию.
— Твой наивный оптимизм… освежает, — говорю я, откладывая кубок. — Но если ты не начнёшь быть осторожной, он обеспечит тебе Клеймо в лучшем случае. А в худшем — смерть.
— Ты же не думаешь на самом деле—
Я хватаю её за плечо, резко притягиваю ближе, склоняясь к самому уху.