— Я с нетерпением жду этого вечера. Как только будут известны подробности, я немедленно пришлю их. — Он с показной радостью хлопает Каэлиса по плечу, с такой широкой и довольной улыбкой, что это почти насмешка. Тот даже не шелохнулся. — Ну, пока ты не потерял остатки самообладания, я откланяюсь. Береги себя, брат.
Равин уходит, переполненный самодовольством. За ним следуют два Стеллиса. Через мгновение всё стихает — Каэлис щёлкает дверью, закрывая её плотно.
Мы остаёмся одни. И снова — словно по привычке — становимся друг напротив друга, готовые к дуэли. Похоже, иначе мы и не умеем.
— Что, чёрт побери, тебя подтолкнуло согласиться? — он делает пару шагов ко мне, а потом резко отворачивается, качая головой в раздражении.
— Разве ты сам не сказал мне играть свою роль? — возвращаю ему его же слова. О своих настоящих намерениях — ни слова. — Участие в званом вечере, организованном наследным принцем, — разве не это делают только что обручённые дворяне? И он прав. Раз я теперь знатная, мне стоит соответствовать.
— Всё не так просто, — ворчит он.
— Разумеется, нет, — говорю я. В его взгляде мелькает лёгкое удивление — будто он ожидал, что я не пойму всей опасности этой игры. Я скрещиваю руки на груди, раздражённая тем, как он недооценивает мою способность мыслить стратегически. — Уж кто-кто, а я точно не питаю иллюзий насчёт мотивов твоего брата. Не представляю, чего он добивается или что задумал на этот вечер, но глупо думать, что его приглашение — это всего лишь вежливость.
Я приближаюсь к Каэлису сама, на этот раз — я сокращаю расстояние. Пока оно даёт мне хоть малейшее преимущество.
— Но вот что я скажу тебе, Каэлис Орикалис. Я не вернусь в Халазар. И если для этого мне придётся убедить всех Верховных Лордов и Леди каждого клана, а также всех мелких дворян в том, что я безумно влюблена в тебя и действительно являюсь наследницей древнего рода — я сделаю всё, что потребуется.
Глаза Каэлиса слегка расширяются. Он разворачивается ко мне всем телом. И в этом малейшем движении словно натягивается тонкая нить, между нами. Мы молчим, задержав дыхание.
— Моя семья опасна, — шепчет он.
Словно боится даже произносить это. Словно… боится свою семью.
— Меня, из всех людей, в последнюю очередь нужно предупреждать об этом, — говорю я, одновременно заверяя его и напоминая о своём прошлом. — Шрамы до сих пор со мной.
Каэлис приоткрывает рот, будто хочет что-то сказать, но его перебивает протяжный гул колоколов Академии. Я замираю, слушая, хотя коридоры уже начинают наполняться гулом голосов и шагов. И сама не знаю, чего жду. Что-то в его взгляде дало надежду…
Я могла бы посмеяться над собой за то, что жду извинений. От всех людей — от принца Каэлиса.
— Я иду обедать, — объявляю.
Он не останавливает меня, когда я выхожу. И я даже не ожидала, что остановит.
Коридоры заполняются второ- и третьекурсниками, выливающимися из учебных залов. На меня бросают косые взгляды, и я инстинктивно отхожу в сторону, пытаясь найти обходной путь. Колеблюсь. Пойти поесть? Или… пока все заняты, попробовать найти секретный проход Арины?
Единственное, что она упоминала, — это какой-то «человек в глубинах», с которым они были близки. Но кто это — я не имею ни малейшего понятия…
Далеко уйти в мыслях или по коридору я не успеваю. Свист привлекает внимание к открытому дверному проёму.
Я заглядываю — и натыкаюсь взглядом на пронзительные жёлтые глаза. Мужчина стоит среди пустых парт. Он усмехается и слегка склоняет голову, отчего его серебристо-белые, чуть спутанные волосы, почти сливающиеся с бледной кожей, сдвигаются на другой бок.
Это он. Тот самый, с прошлого вечера. Знатный посвящённый, который не сводил с меня глаз сразу после ритуала Чаши Аркан.
— Клара, — произносит он моё имя как приглашение. Мягко. Сладко.
— Мы знакомы? — замираю в дверях.
— Пока нет, — на правом рукаве у него вышиты фазы луны — символ Клана Луны. — Но должны бы.
— Правда? — что-то в его взгляде заставляет мою руку дёрнуться к колоде на бедре.
— О да. Особенно учитывая, сколько я о тебе знаю.
— Вот как? — поднимаю бровь.
— Двести пять.
Мурашки пробегают по позвоночнику. Двести пять… номер моей камеры в Халазаре. Одно дело — если бы это сказал Равин. Но этот — совершенно посторонний посвящённый? И сказать это так в лоб… Даже наследный принц не позволил себе подобного.