Я хочу думать о Клубе, о маме, об Арине. Хочу… Но у меня нет даже сил на последнюю мысль, которая могла бы принести утешение.
В голове — только одна.
Я умру здесь.
Глава 21
Не успевает мысль окончательно сформироваться, как по камню раздаются торопливые шаги. Песок разлетается в стороны, когда рядом со мной с тяжёлым глухим звуком приземляется мужчина.
А вот и он… Наконец-то. Видимо, Каэлис решил, что уже достаточно наигрался.
Вспышка магии — и две сильные руки просовываются мне подмышки. Королева Кубков затягивает мышцы и сухожилия в плече, оставляя после себя только глухую боль. Королева может исцелить рану, но фантомная боль всегда остаётся. К счастью, если я в чём и хороша — так это в умении переть вперёд, несмотря на боль.
Меня вытаскивают обратно — сквозь пелену живой тьмы, за порог двери, и не слишком церемонно швыряют на холодный каменный пол. Сознание то меркнет, то возвращается, пока руки отпускают меня. Пауза. Затем — шаги, удаляющиеся вдаль.
Серьёзно? Он просто… уйдёт?
— Каэлис, ты ублюдок, — сиплю я. — Если хочешь меня убить — то, чёрт бы тебя побрал, так и сделай уже.
Ответа нет. Только эхо последних шагов. Но я чувствую — он всё ещё здесь. Я тяжело дышу, боль понемногу отступает.
— Ты просто хотел, чтобы я подумала, будто у меня есть шанс, да?
— Я не Каэлис, — говорит незнакомый голос.
Он звучит мягче, чем у принца. Немного выше. Почти как песня, прошептанная в полголоса. Шок парализует меня.
Не Каэлис… Но кто-то, кто знал это место достаточно хорошо, чтобы быть рядом и услышать мой крик. Или… именно его я и чувствовала за спиной всё это время?
Я смотрю в потолок, прикидывая, что мне делать с этим незнакомцем. Как минимум — он спас мне жизнь. Уже за это можно дать ему шанс.
— Ты работаешь на Каэлиса? — спрашиваю.
— А кто из нас не работает? — Его неохотный ответ даёт мне надежду. Это явно не восторженное «да». Скорее, в этих трёх словах — глухая пустота и ни капли лояльности.
Я с трудом поднимаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. Он стоит на границе между светом и тенью — почти весь скрыт. Насколько я могу рассмотреть, он не похож на студента. Похоже, ему около двадцати пяти — чуть старше Каэлиса. Одет просто: свободная рубашка с длинными рукавами, обычные штаны — фасон, который вышел из моды лет… эдак четыре назад.
Аутсайдер? О, пусть будет. Может, наши пути пересеклись потому, что он, как и я, добирался к потайному проходу. Я молюсь, чтобы он оказался таким же крысёнышем, как я — скрытным, ловким, наглым. Тем, кто бесит Каэлиса одним своим существованием.
— Не заходи больше так глубоко, — предупреждает он. — В этих местах прячутся опасности. В следующий раз меня может не оказаться рядом, чтобы тебя вытащить.
— Я уже увидела эти «опасности» вблизи… — Я тру шею. — Это ведь выход, так?
Арина будет глумиться до конца своих дней, когда узнает, что я чуть не погибла при первой же попытке.
— Не знаю, — отвечает он. — Если ищешь путь наружу, иди, как все остальные, — через верх моста. Не суйся в руины у фундамента.
Он делает шаг назад.
— Подожди. — Я резко поднимаюсь на ноги, спотыкаясь. — Пожалуйста, подожди.
Мужчина останавливается.
— Ты явно знаешь, как устроена академия. Ты… студент?
Молчание. Ни слова. Лицо всё ещё скрыто в полумраке пламени.
— Или был студентом? Персоналом? Преподавателем?
Ничего. Он разворачивается.
— Ты просто уйдёшь? — Я делаю шаг. Всё ещё шатаюсь — мир накренился. — Мне нужна твоя пом—
Ноги подламываются. Головокружение от потери крови лишает равновесия. Но я не падаю. Вместо камня — тёплое и крепкое плечо мужчины. Его рука обхватывает мою и удерживает. Поддерживает.
Я поднимаю взгляд, собираясь поблагодарить… но вместо этого вдруг вырывается вопрос:
— Мы знакомы?
— У меня такое лицо, — отводит взгляд. — Не тот, о ком стоит думать. Лучше забыть. Считай, что это был всего лишь сон.
Он трогается с места, ведя нас прочь от таинственной двери. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как створки захлопываются, и по резьбе пробегает свет — словно печать. Пламя гаснет так же внезапно, как и вспыхнуло, оставляя за собой лишь тьму. Я моргаю, и в темноте едва виден голубой контур — воспоминание о том, что здесь только что было.
— Что это было за место?.. — бормочу почти беззвучно. Ночь вновь ожила. Гнетущая. Угрожающая. Меня охватывает странное, иррациональное чувство, что стоит мне заговорить громче — и я разбужу нечто древнее и опасное.