— Клара… — Сайлас в тупике. У него больше не осталось надежды, которую можно было бы отдать мне.
— Я не знаю, где ещё их искать. — Тяжесть этого признания душит меня. — Если стражи знали об этом пути, я должна предположить, что знали и обо всех остальных. — Я резко поворачиваюсь к нему. — Арина ничего больше не говорила тебе?
Возможно, после того как меня схватили, они догадались, что есть угроза, и ушли задолго до того, как клуб уничтожили, а ходы обыскали.
Он качает головой.
— Конечно, нет… — Я тяжело выдыхаю. Единственное, чего я хотела, чтобы она ему сказала, — оказалось тем, что она умолчала. Арина и остальные, возможно, живы — я выбираю в это верить, пока не узнаю обратное. Но я не имею ни малейшего понятия, как их найти.
— Давай ещё немного осмотримся, — предлагает он.
— Я же обещала, что мы вернёмся.
— Мы вернёмся. Но у нас ещё есть немного времени. — Сайлас кладёт руку мне на плечо, и я разворачиваюсь к нему. Его лицо озаряет ободряющая улыбка. — Ты зашла так далеко… ты пожалеешь, если не попробуешь.
Я киваю, и мы вновь выходим в переулок. Каждый маршрут, что приходит в голову, ведёт в тупик. Каждое здание, некогда знакомое, теперь будто стерлось. Размытые контуры там, где раньше были цвет и чёткость. Всё сливается в единый поток — дом за домом, улица за улицей.
Пока Сайлас вдруг не вдыхает резко.
— Клара—
Он не успевает сказать больше. Грубая рука зажимает мне рот. Паника и гнев вспыхивают в крови, когда меня сдёргивают с улицы и затаскивают в переулок.
Я хватаю обидчика за большой палец и выкручиваю его, вырываясь из захвата. Я ещё восстанавливаюсь после пыток и истощения в Халазаре, но я всё ещё та же Клара, что выросла на этих улицах. Годы выживания в Городе Затмения отточили мои инстинкты до смертоносной остроты, которую ничто не может затупить.
Рука тянется к бедру, карты вылетают из колоды. Я разворачиваюсь, готовая нанести удар.
Слава Двадцати, что не сделала этого.
— Грегор? — выдыхаю я, в голосе — смесь шока и облегчения.
— Лично. — Он отводит левую руку от колоды, которую всегда носит на правом бицепсе, и заключает меня в объятия. — Прости, что схватил так грубо. Не хотел поднимать шум, вдруг кто увидит.
Человеческое прикосновение по-прежнему кажется мне чем-то чуждым после месяцев, проведённых в Халазаре. Я не возражаю против него — никогда не возражала. Но после стольких побоев, когда единственным прикосновением были удары… теперь в моих плечах живёт скованность, которую приходится сознательно прогонять. Мне нужно заставить себя ответить Грегору на дружеские объятия. Я не позволю Халазару отнять у меня друзей. Не позволю. И будто зная всё это, Грегор прижимает меня крепче. Я пытаюсь выдохнуть из себя остатки тюрьмы.
Когда я отстраняюсь, то внимательно вглядываюсь в него. На нём та же потёртая кожаная куртка, подчёркивающая его широкие плечи и добротный живот. Густые брови нависают над тёмно-бронзовыми глазами. Щетина покрывает подбородок — того же цвета и той же фактуры, что и на его черепе, где когда-то были волосы.
— Ты побрил голову? — Я не удерживаюсь и провожу ладонью по его колючей макушке.
— Год меня не видела, и это первое, что ты говоришь? — Он смеётся от всей души. — Чёрт, Клара. Я думал, ты умерла.
— Я? Да ни за что. — Я слегка улыбаюсь.
— Половина волос выпала от стресса и переживаний. Решил просто сбрить всё к чёрту. — Он тоже касается тонкого слоя щетины. — Ну как, идёт?
— С волосами или без — ты всё равно выглядишь как тот же болван, каким всегда был. — Та же дурацкая, до боли родная улыбка, от которой мне хочется разрыдаться от облегчения.
— Но зато очаровательный болван, да? — Он явно ищет подтверждения, которое не должен был бы запрашивать.
— Без сомнений.
— Вот именно. — Грегор отступает на шаг, и его весь облик меняется, когда он поворачивается к Сайласу. Тепло испаряется, как лужа под солнцем. — А ты кто?
— Друг, — отвечаю я, не дав Сайласу и рта раскрыть. — Благодаря ему я смогла сюда попасть. — Нашла бы я выход и без него? В конце концов — да. Но Сайлас значительно ускорил этот процесс. И мне не пришлось рисковать, затевая что-то безумное на приёме Равина.