Музыка и смех льются из распахнутых дверей, опоясывающих веранду. Картины стоят на мольбертах, опираются на стены и даже размещены на мебели. Среди них — скульптуры. По залам бродят барды, извиваются контурционисты, завораживая публику. Женщины и мужчины свисают с потолка, удерживаясь лишь на шёлковых лентах.
Мои пальцы случайно касаются руки Каэлиса, пока мы поднимаемся по ступеням. Это движение — пусть и непреднамеренное — притягивает его взгляд.
— Я рядом, — шепчет он, его пальцы переплетаются с моими. В его глазах что-то… что заставляет меня почувствовать себя в безопасности. — Просто следуй за мной, и я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось этой ночью.
— Я не подведу ни тебя, ни себя, — отвечаю, крепче сжимая его руку. Кажется, я слышу, как он выдыхает медленнее. Или это мне показалось. Мы не задерживаемся в этом моменте.
Праздник втягивает нас в своё течение. Каэлис ведёт меня из одной комнаты в другую. Его рука — всегда на мне. Горячая ладонь на бедре. Скользящая вверх по талии, опасно близко к рёбрам, пока он как бы между делом представляет меня тем, мимо кого мы проходим. Я не пропускаю мимолётные разговоры о побеге из Халазара, но кажется, знать уже не особенно заботит эта история. Прошло два месяца, зацепок нет, и таинственная интрига теряет остроту.
Я уже собираюсь сказать, что всё идёт неплохо… как вдруг появляется Равин.
— Клара, Каэлис! Как же я рад, что вы пришли, — его тёмные глаза в полумраке веранды кажутся почти чёрными.
— Мы не могли пропустить такое, — улыбаюсь я, чуть ближе придвигаясь к Каэлису. — Мы не могли.
— Именно, — подтверждает он, притягивая меня плотнее. — А где Лей?
Лей Стронгборн Орикалис. Погибель Ветра, как её зовут. Воительница, о которой ходят слухи, что она способна сражаться на равных даже с самыми сильными арканистами — несмотря на то, что в ней нет ни капли магии.
— Ну, ты же знаешь её, — Равин смеётся и пожимает плечами. — Такие сборища — точно не её стиль. Наверное, возится со своим жеребцом в конюшнях.
Он делает паузу и бросает взгляд на меня.
— Без скрытого смысла. Она просто любит свою лошадь больше, чем большинство людей.
— И сокола своего, наверное, вдвое сильнее лошади, — добавляет Каэлис. — Может, даже больше, чем тебя, братец.
Равин театрально прижимает руку к груди.
— Ты ранишь меня. Хотя, думаю, ты прав. Не всем же быть так безумно влюблёнными, как вы двое. И так хорошо подходить друг другу. Настоящая история любви, говорят. Редкий случай, когда знать куда охотнее сплетничает о вас, чем о беглеце из Халазара, — и его взгляд вновь пронзает меня, сверкая.
Я лишь вежливо улыбаюсь. Каэлис делает попытку повторить этот жест. Кажется. Больше похоже на оскал.
— О, Клара. У меня есть особый гость, с которым я хотел бы тебя познакомить, — произносит Равин с лёгкостью, но взгляд его заставляет меня внутренне сжаться. Он отступает назад и делает приглашающий жест, подзывая кого-то…
И тогда я его вижу.
Лиам.
Прошлое, которое я считала давно похороненным, и будущее, которое сама же уничтожила, вдруг встают передо мной во плоти. Его ярко-голубые глаза такие же сияющие, как я их помню — как в той версии, что я видела в Чаше. Эти глаза встречаются с моими, и моя рука соскальзывает с бедра Каэлиса. Она бы упала, если бы он не притянул меня ближе, возвращая в настоящий момент.
— Клара? — выдыхает Лиам. Как он произносит моё имя… В этом звуке — вся суть, вся боль, всё, что так и осталось, между нами, несказанным.
Рядом с ним стоит женщина с янтарными глазами, метающимися между её женихом и мной. Я её помню. Огненные локоны, закрученные в тугие кольца. Камешки, вплетённые в волосы, как звёзды — отсылка к её клану. Я помню всё. Даже кольцо на её пальце.
— Лиам? — мягко подсказывает она.
— Да, — Лиам откашливается и наконец отводит взгляд от меня, поворачиваясь к ней. — Элара, любовь моя, это Клара Ш—
— Редуин, — резко перебиваю. Прошлое, наконец, отпустило моё горло настолько, чтобы я могла говорить. Лиам хмурит брови, но почти незаметно — я сразу перехватываю внимание на себя. — Теперь я Редуин, после того как выяснилось моё происхождение — благодаря принцу. Клара Редуин.
— Леди Клара Редуин, — твёрдо добавляет Каэлис.
— Мы были знакомы, — продолжаю я, стараясь говорить ровно. — Лиам знал меня до того, как стало известно, к какому роду я принадлежу. — Я изо всех сил стараюсь оттолкнуть от разговора свою настоящую фамилию. Совсем забыла, что когда-то открылась Лиаму как Шевалье. Доверила ему то, чего не следовало бы. Глупость семнадцатилетней девчонки, поверившей, что встретила любовь всей своей жизни.