Да, как же она, идиотка, совершенно упустила из виду такой важный момент?! Однако ждать целый год казалось просто немыслимо. И она решила пойти напролом.
— Я — герцогиня Фонтейл, — исполненным значимости тоном сообщила Джейлис. — И хотела бы пройти испытания.
При слове «герцогиня» у старичка полезли на лоб очки. Да, представители высшей знати крайне редко поступали в АМИ, а может быть, и вовсе не поступали ещё никогда.
— Я… я доложу ректору о вашем желании, ваша светлость, — замямлил откровенно шокированный старичок. — Быть может, он изыщет какую-нибудь возможность… Но вам всё-таки придётся подождать — в такое время ректора здесь не бывает. Или лучше придите снова часа через три или четыре.
— Я подожду, — сказала Джейлис. Уж если решила брать нахрапом — куй железо, пока горячо. А идти ей всё равно некуда. Вот если примут в Академию, тогда разговор с мужем будет хотя бы предметным.
— Следуйте за мной, ваша светлость.
Старичок привёл её в небольшую комнату, где имелось несколько диванов и кресел.
— Надеюсь, ожидать здесь вам будет удобно.
— Благодарю вас.
Старичок ушёл. Джейлис устроилась в большом мягком кресле. «Только бы приняли!» — свербила в её мозгу одна-единственная мысль.
Время текло мучительно медленно. Джейлис уже казалось, что вот-вот за окном начнут сгущаться сумерки… Но когда старичок вновь появился и позвал её пройти с ним, выяснилось, что в комнате она провела всего лишь около двух часов.
Ректор лично приветствовал герцогиню в дверях аудитории, где собралась срочно сформированная персонально ради неё приёмная комиссия. Елейным голоском он поведал, сколь высокую честь оказывает его учебному заведению желание Джейлис обучаться здесь, а затем, всё тем же приторно-сладким тоном сообщил, во сколько ей обойдётся внеурочно проводимое испытание, а также само обучение, в случае, если испытание даст положительный результат. Первая сумма начисто выпотрошила кошелёк Джейлис, а вторая заставила содрогнуться при мысли, что скажет, услышав оную, её дражайший супруг. И всё же она надеялась, что выцарапать деньги ей удастся — уверенность в себе снова вернулась.
Испытание заняло не более четверти часа. Ещё столько же комиссия совещалась за закрытыми дверьми. И наконец ректор, опять же лично, поздравил Джейлис с тем, что она принята на первый курс. Точнее, будет принята, как только внесёт деньги хотя бы за один год обучения.
Окрылённая Джейлис рванулась к выходу — теперь она очень спешила домой. Уже добежала до мраморной лестницы, ведущей на первый этаж, когда ректор, опомнившись, окликнул её:
— Ваша светлость, вы ведь замужем?
— Да. Но детей у нас нет, — поспешила добавить Джейлис, устремляясь вниз по лестнице.
— Хорошо, — ректор вновь сладко улыбнулся ей. — Главное, не забудьте принести письменное согласие на ваше обучение от его светлости.
Как, ещё и это?! Даже при отсутствии детей? Бестии Тени! Герцогиня едва не оступилась и не полетела со ступенек кубарем.
— Да, безусловно, — пробормотала она, очень надеясь, что всё же несильно изменилась в лице. Супруг и так не придёт в восторг от перспективы, что в ближайшие годы большая часть её времени будет посвящена учёбе. Как бы не упёрся рогом с разрешением.
Дома её, похоже, не ждали — во всяком случае, в ближайшее время.
К такому несложному выводу герцогиня пришла, узрев, что дорогой супруг вновь отрастил бородку.
Когда-то, ещё до свадьбы, он тоже «красовался» в таком виде. Но Джейлис эти «украшения» всегда не выносила на дух. И поначалу тонко намекнула жениху позаботиться о том, чтобы быть ей хотя бы приятным внешне. Однако иносказаний Фонтейл понимать не желал. Тогда она выдала напрямую, мол, если хочет, чтобы торжество было омрачено тошнотой невесты, может, конечно, ничего не менять.
Папеньку от её заявления тогда едва не хватил удар. Но Фонтейл сбрил сей атрибут лжемужественности в тот же день.
Сейчас же Джейлис не сказала по поводу перемен во внешности мужа ни звука, поскольку не могла его видеть ни с бородой, ни без неё.
А вот объяснение по поводу её учёбы вышло довольно бурным. В первый момент герцог Фонтейл, конечно, был шокирован, с чего это супруга вдруг опять вспомнила о своей девичьей придури. А когда узнал, что она уже и прошла испытание, вовсе возмутился — мол, как посмела без его ведома! Затем долго оставался непреклонен в своих возражениях, что замужней женщине это совершенно ни к чему. И им вообще пора бы подумать о детях.
Джейлис в этот момент едва не лишилась чувств от ужаса.
Но продолжала напирать на то, что своё слово надо держать. И после пятидесятого напоминания об опрометчиво данном перед свадьбой обещании Фонтейл наконец сдался.