* * *
Глава 19
Поставила на круглый столик наполовину отпитую чашку с авиационным топливом и пожала плечами.
– Совка, но я же просто им помогаю...
Хозяйка тату-салона сидит напротив со своей чашкой, закинув ногу за ногу.
– А я тебя ни в чём и не подозреваю. Просто я подумала, что ты для Стёпика, наверно, как вторая мама.
– Мама должна быть одна.
– Мама всегда одна, – авторитетно соглашается Софья-Виктория. – Тебе налить ещё?
– У меня ещё половина. Скажи, а... как дети смотрят на твою руку?
– Лёвик любит с ней играть. И обожает, когда я руки меняю. А Любаша по-моему ещё не очень понимает, что с мамой что-то не так. Я просто её мама - и всё.
– А как ты думаешь - когда Стёпик начнёт понимать, что я... Ну...
– Куколка, с виду ты - просто хорошенькая пуська. Даже я не сразу прочухала, когда первый раз тебя увидала. У тебя же руки тёплые?
Сразу поняла, к чему вопрос. Это заставляет грустно опустить голову.
– Нет.
– Значит - не забывай про перчатки. Я на левой всегда ношу, когда с мелкими по холоду куда вылезаю. И шубка твоя пушистая тоже пригодится.
– Я уже догадалась...
– Не вешай нос, куколка. Выйдешь замуж, заведёте своих, ещё будешь радоваться, что физически не устаёшь.
– А ты? Ты ведь устаёшь?
– Ещё как! Иной раз кажется - уже только левой и могу пошевелить. Знаешь - как в такие минуты тебе завидую?
– Совка, я иногда не пойму - когда ты шутишь...
Софья-Виктория опускает ногу и наклоняется вперёд, тоже ставя свою чашку на столик.
– Куколка, а где это я с тобой шутила? Без базара - всё на серьёзе.
* * *
– Ну дядь Гриш, ну я же никогда так далеко не ездила...
– Какое далеко? Ерунда это, а не расстояние. Прогулка. Всё, бывай. Гладкой дороги.
И нажал отбой. Перед дядей Гришей неудобно, что замучила его вопросами. А сумка, занявшая угол в багажнике, в результате расспросов растолстела порядочно. Помимо ручной лебёдки и чемодана с инструментом автомеханика, в ней появились преобразователь для зарядки Потеряшки от бортовой сети дядюшки Патрика, чашка с подогревом, тёплый плед, недорогой набор для пикника, складная лопата в чехле, набор для заклейки проколов в шинах, моток крепкой верёвки, коробка с инструментом, лейка и запасная баночка с моторным маслом. В другом углу багажника закрепила небольшую канистру с бензином. Не для дядюшки, для себя. В магазине долго вертела в руках маленькую газовую плитку, но с сожалением оставила её на месте. В карманы на передних дверях бросила короткий крепкий нож в чехле, баночку проникающей смазки, зажигалку и пару рабочих перчаток. В перчаточный ящик - влажные салфетки, запасные лампочки и предохранители. Перепроверив ещё раз всё, присела в открытой двери багажника. Если бы такой же внимательной была к походу с этими двумя придурками... Могла бы до сих пор работать в кафешке и кричать "Ваш заказ готов". И вдруг показалось, что это было бы ещё хуже. Что в жизни глупой поселковой девицы Надьки и не было никаких хороших перспектив. Захотелось заплакать, но нет рядом Серёженьки, чтобы уткнуться сухими глазами в его плечо. Поэтому встала в багажнике на колени и уткнулась в мягкую спинку заднего сиденья. Дядюшка не может обнять и сказать тёплые слова. Но всё равно стало немного легче.
* * *
Соседка по общежитию, будто видя в первый раз, обходит вокруг Дядюшки Патрика, разглядывая его внимательно. Рядом с ней Дядюшка кажется ещё больше.
– Надь, я тебе опять завидую. Тоже такой хочу.
– Не завидуй. Знаешь - сколько я с ним потрудилась?
– Знаю. Когда ты шла его ремонтировать - ты надевала брюки попроще и брала с собой сумку с железками. А если шла на свидание - то с другой сумочкой и нарядная. Так что я даже примерно знаю - сколько дней ты на него потратила.
Открывая водительскую дверь, подмигнула:
– Ладно, мисс Холмс, залезай.
Нина лихо заскакивает на заднее сиденье и успевает щёлкнуть замком ремня прежде, чем просыпается старый мотор Дядюшки.
– А ты дорогу знаешь? – осведомляется она.
– Да. Уже маршрут построила.