Когда катафалк и остатки похоронной процессии скрылись вдали, я слезла с оградки и подошла к собственному захоронению. «Нежданова Вероника Владимировна, 1.04.1999-1.09.2015». Красивые даты получились. Родилась в день дурака, умерла в день знаний – какая глубокая символика! На временном деревянном кресте красовалась моя самая любимая фотография. Мы сделали ее, когда всей семьей отдыхали в Греции. Улыбка в тридцать три зуба, глаза горят первобытным восторгом. М-да, были времена. Я невольно покосилась на свою унылую одежку – шутка ли, третий день в одном и том же. Разумеется, я так и расхаживала по миру в уродливой форме гимназии, куда брела в то памятное сентябрьское утро до встречи с минивеном. И где, спрашивается, все эти струящиеся белые одежды и удобные белоснежные тапочки, которые полагаются мне после упокоения? Фиговенько тут фэшн-отдел работает, вот что я скажу.
Я вздохнула и от нечего делать попробовала утоптать рыхлую землю под ногами. Как и в предыдущие разы, когда я пыталась воздействовать на окружающий мир, ничего не вышло: мать-сыра земля осталась нетронутой. Как ни странно, мое тело не просвечивало, и я могла потрогать окружающие меня предметы, но вот сделать с ними ничегошеньки не получалось. Идиотское ощущение, как будто весь мир тебя игнорит, или как в блогах, где ты можешь только читать, но не комментировать посты. Ненавижу такое, кстати.
Видимо, издеваясь над этой непростой ситуацией, Вселенная в виде огромной вороны уверенно спланировала прямо на мой скорбный мемориал и нагло каркнула.
- Серьезно? – Спросила я с выражением самого саркастичного сарказма и даже попыталась выразительно поднять бровь, как герои комедийных ситкомов.
Ворона уставилась прямо на меня – может быть, дело в брови, моргнула своими антрацитовыми бусинками и снова каркнула. Уже вежливее, как мне показалось.
- Видишь ли, - я сцепила руки за спиной, точно как наш преподаватель по истории искусств, и, выставив вперед одну ногу, артистично промолвила. – Ты хоть и ворона, но мне очень скучно. А еще ничего не понятно. Поэтому я готова побеседовать даже с птицей, которая ест сырых мышей, только бы не прохлаждаться на кладбище одной.
В ответ ворона что-то озадаченно прохрипела, хлопнула крыльями и улетела.
- Разумеется. У тебя дела.
Я снова вздохнула и поглядела на часы. Прекрасно зная, впрочем, что они остановились на моменте моей хм-хм… в общем, теперь они всегда показывали 7:47 утра. Это время застыло на табло спустя мгновение после страшного удара, от которого все в моей голове и теле перемешалось и куда-то унеслось. Кажется, весь этот кошмар сжался до размеров крошечной черной дыры с цифровым обозначением «7:47». Именно в это время под адский визг тормозящих машин немолодой плотный мужчина выбежал из минивена ко мне, упал от ужаса, потому что эта кучка неправильно сложенных рук, ног и костей – это была я, когда-то юная и прекрасная. В 7:47 утра прибыли карета скорой помощи и наряд милиции, угрюмый мужчина в форме вытащил из моей школьной сумки проездной и мобильник, набрал номер и сказал, что со мной произошло несчастье. В 7:47 утра я прибежала домой, где застала маму в истерике, а папу в состоянии близком к помешательству. Я кричала, плакала, умоляла их не убиваться так – ведь на самом деле со мной все в порядке. Но вот уже 7:47, а меня так никто не увидел и не услышал. Мои родные готовились к похоронам, завешивали полотенцами зеркала и пытались поддержать друг друга. Для них дни медленно, абсурдно, но текли один за другим. А я застряла в одном мгновении, откуда не могла сдвинуться ни на секунду. По крайней мере, так мне казалось.