Профессор Семироз изогнул бровь, глянул на своих собеседников, надеясь, что те лучше смыслят в пиках моды панталон, но поймав такой же озадаченный взгляд, повернулся к женщине:
— Ужас-то какой, — сдержанно прокомментировал он. — Хотя зачем вам что-то корректировать… — быстро прошелся он взглядом по стану дамы. — У вас все и так замечательно.
Мадам Пуфа польщенно заулыбалась. Со стороны хмыкнули. Майя скосила взгляд на ухмыляющегося парня. Тот стоял у стенки, подперев ее плечом. Только теперь Майя обратила внимание на его темно-синий плащ с длинными рукавами и подолом, что вроде был сшит из кожи, но выглядел легче и тоньше, от чего плотно прилегал к телу и заменял рубашку. Темный пояс на бедрах поверх плаща имел металлическую бляху в виде свернувшейся кольцом ящерицы. На шее парня была повязана легкая ткань в тон его волосам. Услышав голос мадам Пуфы, Майя вернула внимание к заговорившей женщине.
— О, вы как всегда, добры, профессор Семироз, — она смущенно вздохнула, а затем с новыми силами продолжила рассказ. — Я подумала, что это домовой балуется. А может и сама служанка решила ухватить чужое. В мелком воровстве я давно ее подозреваю. Но разбираться времени совсем не было. Я требую от своих учеников приходить исключительно вовремя, и сама не позволяю себе опаздывать.
— И это ваше качество я глубоко ценю, — признался профессор мадам Пуфе.
Женщина закивала и с тем же энтузиазмом перешла к той части, с которой Майя, к своему стыду, была знакома лично: флагшток, развивающиеся панталоны, а на фоне всей этой красоты она с глазами в пять копеек.
За концовкой истории повисла тишина. Все в кабинете выжидающе смотрели на Майю. Мол, и каково твое последнее слово, плебей?
— Там был мальчик, — начала девушка осторожно. — Он помочь попросил.
— Вздор! Никого я не видела! — отрезала мадам Пуфа.
Майя попыталась ей возразить, но ее в очередной раз заткнули.
— Это действительно прискорбно, — наконец сказал профессор Семироз. — Мне жаль, что вам пришлось такое пережить, мадам Пуфа. Я пошлю кого-нибудь, чтобы вашу вещь сняли и вернули вам в целости. А также как-нибудь возмещу пережитые вами сегодня неудобства.
— Благодарю за понимание, профессор…
Мадам Пуфа видно растаяла от отзывчивости начальника.
— Позвольте порекомендовать наказание для негодяйки, — тут же вдохновлено заявила она.
Майя резко повернулась на даму, что важно продолжала:
— Такой род безобразия надо рубить еще при ростке. Страшно подумать, что подобным персонам будет ведомо таинство столь великой силы, как магия. В этом случае наш мир обречен!
— Ну не преувеличивайте, мадам Пуфа, — примирительно улыбнулся профессор. — Вряд ли вывешивание панталон на флагшток признак склонности к разрушению мира.
Со стороны прыснули, подавляя смех. Майя хмуро глянула на юношу с темно-красными волосами. Он оперся корпусом на тумбу у стены и, продолжая ухмыляться, следил за происходящим. Похоже, для него все это стало неплохим развлечением.
Его довольный вид стал последней каплей для Майи. Она сюда приехала не клоуном выступать! Девушка повернулась всем телом к даме, расправив плечи.
— Вы не можете меня отчислить! — заявила она.
— Это еще почему? — мадам Пуфа глянула на нее, как на надоедливую букашку, которую она уже почти раздавила.
— Да потому что я еще не поступила! Я только полчаса назад в город прибыла! И вас я даже не знаю! — пыхтела Майя, наливаясь румянцем. — Да и вообще, вся эта ваша академия…
— Майя!
Голос, теперь строгий и жесткий, заставил девушку запнуться. Она из-под лба глянула на профессора Семироза. Тот, сведя брови, смотрел на нее предупредительно. Остальные присутствующие тоже повернулись на посуровевшего мужчину. Он кашлянул, встал и подошел к Майе.
— Дорогие коллеги, — взял он за плечи девушку и развернул к столу, — представляю вам Майю Семироз — мою единственную дочь.
Юная чародейка смущенно окинула сидящих за столом. Реакция у каждого оказалась разной. Мужчина во всем белом и в черных очках смерил девушку взглядом. Седоусый полный дедок, что в своей простецкой рубашке с вышивкой и в широкополой соломенной шляпе походил на грибок, хитро щурился.
У парня оставалась все та же довольная ухмылка, только теперь она стала шире. Но самое интересное происходило на лице мадам Пуфы. Она сначала побледнела, а затем с чего-то начала наливаться пунцовым, под тон своего платья.