Дерек нашелся в архиве. Он сидел, скрытый бумагами почти с головой, и Эден не сразу его заметил.
- Ты даже не опоздал, - заметил ректор, выглядывая из-за бумаг. – Присоединяйся, здесь много работы. Вон те стопки – отчеты за три года. Там счета, там личные дела студентов, их нужно упорядочить. Все остальное отдавай мне, я решу, куда положить.
- Хорошо. – Сокол придвинул стул к противоположной части стола и подтянул к себе стопку бумаг. Он не знал, с чего начать разговор с человеком, которого его просили убить. Только понимал, что никогда не сможет этого сделать. Слабак…
- Ты что-то бледный, - заметил Дерек. – Все еще плохо себя чувствуешь?
Кто бы говорил! Сам белый, будто три года не выходил из комнаты. Хотя, наверное, так оно и было.
- Нормально, - буркнул принц. – Работе в архиве не помешает.
И уткнулся в бумаги. Перебрал пять папок, а затем поднял голову, рискнув посмотреть Эвернеру в глаза.
- Что? – спросил тот, отвлекаясь. – Ты что-то хотел?
- Да… - Сокол взъерошил отросшие светлые волосы. – Дерек, скажи мне правду, почему закрылись ворота академии?
- Ты опять за свое? – Ректор нахмурился и смотрел на него зверем. Несвойственный Эвернеру взгляд. – Послушай, Эден…
- Нет, это ты послушай, - выпалил Сокол. – Я получил… письмо от мачехи, ты знаешь. Отец болен, целители ничего не могут сделать. Мне надо выбраться отсюда, Дерек! Или хотя бы понять, что нас тут держит. Это связано с твоей магией, правильно? Что такого случилось три года назад? Почему мы оказались под замком?
- Я не могу сказать. – Эвернер покачал головой. – Это слишком… личное.
- Сейчас не о личном речь! А о том, как покинуть академию.
- Никак. Смирись, - вздохнул ректор. – Мне правда жаль, Эден. И это не мой выбор, но я ничего не могу сделать с тем, что произошло.
- Так, может, я смогу?
- Ни у кого это не получится. Мне очень жаль, что все так вышло. И давай на этом закроем тему, я все равно не скажу тебе ничего нового.
Можно было попытаться прорваться сквозь ментальную защиту Дерека, но тот был сильнее Сокола магически, и оба это знали. Плохо закончится, плохо… Оставалось только смириться, как и сказал ректор, но именно этого Эден сделать не мог. Он придвинул к себе очередную стопку документов и почти бездумно сортировал их, пока вдруг Эвернер не замер с папкой в руках.
- Что там? – без лишних эмоций поинтересовался Сокол.
- Рисунки моей матери, - ответил ректор. – Мои детские портреты. Брат…
И вдруг его глаза расширились. Он явно увидел что-то любопытное, но вместо того, чтобы рассказать, отложил папку в сторону. Эден только вздохнул.
Раз Дерек не желает ему доверять, пусть так. Однако это не повод лишать его жизни. Но как же тяжело… И груз, который словно опустили на плечи, с каждой минутой становился все больше. Сокол знал: теперь он с ним надолго, если не навсегда.
УРОК 24
Умейте делать правильные выводы
Вечером я никого не ждала в гости. Сидела и перечитывала страницы с записями лекций, готовилась к семинарам и очередному практикуму с лордом Ноксом, когда в мое окно что-то ударилось. Затем снова и снова. Я подошла ближе, выглянула и увидела Дерека, скрывшегося под деревом. Он махнул рукой, приглашая меня в сад.
Ночи уже стали холодными, поэтому я обулась, накинула теплую шаль и спустилась вниз. Ректор ждал меня неподалеку от дверей – видимо, чтобы никто не решил, будто спешу к нему на свидание.
- Добрый вечер, Лучик, - улыбнулся мне Дерек, но я видела: он чем-то встревожен. Что-то произошло?
- Добрый вечер, - протянула ему руки, и он пожал мои пальцы. – Ты хотел меня видеть?
- Да, - кивнул ректор. – Я нашел кое-что. Хочу, чтобы ты взглянула. Только не здесь. Рядом со студенческим крылом слишком много чужих глаз. Идем в беседку, здесь недалеко.
Я не стала противиться и позволила увлечь себя к небольшой ажурной беседке, почти скрытой от глаз плетьми дикого винограда. Милое место, обособленное. Здесь мы и скрылись. Внутри обнаружились скамейки и небольшой столик. Именно на него Шторм и опустил свою находку. Это был чуть примятый лист, на котором чернилами был нарисован знакомый профиль.
- Твой портрет? – удивилась я, изучая лицо юноши на листе. – Только ты тут младше.
- Да, матушка нарисовала после того, как я узнал свое истинное имя, - откликнулся Дерек. – А через месяц или два она умерла. Но интересен не сам портрет, пусть и дорог для меня. Переверни.
Я повернула лист и увидела надпись: «Тей. 5 мая».