Глава 47. Я знаю кто ты на самом деле
Слушая Деяна, Бажан решил вмешаться в возникший разговор.
— Вы так и не ответили на мой вопрос, но я полагаю, что это очевидно, ведь вам нечего ответить. Нет ни одного правила, которое бы говорило о том, что одной расе нельзя общаться и дружить с другой. Таких правил нет, но есть создания, подобные вам. Вы внушили себе то, чего нет и теперь пытаетесь внушить это другим. Но когда вы понимаете, что у вас ничего не выходит, вы злитесь.
— Ах, ты щенок! Хочешь сказать, что я что-то себе надумал? Да как ты смеешь? Да я тебя сейчас знаешь что? Да ты у меня сейчас получишь!
— Прибереги такие острые фразочки для своей компании, а тех, кто не относится к ней оскорблять не смей! — воскликнул Деян.
Наблюдавшие за всей этой неразберихой, что учителя, что ученики даже не обратили внимание на звон колокола, который огласил о начале нового урока. Да и не удивительно, ведь не каждый день происходят подобные ссоры. Раньше, пока Бажан и его соклассники не перешагнули порог академии Камелии во всем замке царила строгость и соблюдение правил. А ссоры были тем, о чем никто даже и подумать не мог, не то что сделать. Но всё изменилось почти, что в один миг. Вот почему сейчас никто не спешил не учиться, не учить.
Правда госпожа Маргарон и господин Барлини пытались было в самом начале ссоры прервать непутёвых учеников, но глава академии остановил их и из-за этого им пришлось стоять вместе с ним и господином Вадионом и просто молча наблюдать за всем. Ведь ослушаться главу они явно не желали.
— Фирлион, я ведь давал тебе шанс уйти, но ты не послушал меня. Так, что теперь не обижайся.
— Да сдался ты мне, чтобы на тебя ещё обижаться. Из всех родственников главного советника ты — самый безмозглый и бездарный. Даже мой соклассник Акторон хоть и младше тебя на четыре года, но и то более умный. А ты так, что… — Деян ехидно улыбнулся, глядя прямо в глаза господину Ванраону. — не будь ты двоюродным племянником главного королевского советника, то тебя бы здесь не было. Ведь ты — просто бездарность. Бездарность, что не знает ничего. Даже простых вещей. И бездарность, чей удел — это унижать тех, кто ниже тебя по статусу. Как жаль, что вместо какого-то талантливого волшебника в академии учится такая бездарность, как ты.
Деян не спроста столько раз повторил одно и то же слово. Он знал ещё с детства, когда несколько раз видел господина Ванраона при королевском дворе и видел как называет его главный королевский советник.
Бездарность.
Поэтому мальчик и решил вложить всё своё ехидство в эти слова и при этом ещё и смотрел на господина Ванраона с таким презрением, что Бажан, который стоял к сокласснику ближе всех, не верил, что это тот самый Деян Фирлион, что учится вместе с ним. Если раньше он не воспринимал его всерьез и считал его разбалованным отпрыском благородной семьи, то сейчас всё ранее сложившееся мнение о Деяне начало меняться. Ведь среди всех его соклассников, лишь только один Деян пришел к нему на подмогу.
"С ним точно что-то не так сегодня. Определенно что-то не так" — думал про себя Бажан, смотря на соклассника, но к счастью или к сожалению, взгляд юного волшебника не продержался слишком долго на сокласснике и был вновь устремлён на господина Ванраона.
— Да ты! Всё, Фирлион! Не вини меня за жестокость ведь не я начал первым! — юноша уже было начал формировать в руке огненный шар, но прежде, чем он успел было обрести ауру какого-либо цвета, вмешался Бажан.
— Мой соклассник прав! Вы унижаете других и пытались унизить меня. А когда я дал вам отпор, это не понравилось вам и началась эта ссора. Однако, вы говорите, что разные расы не могут сближаться. Хорошо, но как же так? Как же так можно говорить?
— А в чем проблема? — огрызнулся волшебник. — Разве я не прав? Разве не прав?
— Прав! Прав! — поддакивала его компания, но лишь они одни. Что же касалось остальных присутствующих, то те только стояли молча и слушали.
Похоже всем было слишком интересно чем все закончится.
— И да и нет, — развел руками Бажан. — Вы можете так думать и можете такое сказать кому-то. Ваше право. Но здесь вы так себя вести не можете. Только не на этой земле.
— Что? Да как ты смеешь указывать мне, что и где говорить? Ты себя видел в зеркало? Ты лишь щенок, которого только отлучили от груди матери. И ты видимо решил, раз это произошло, то можешь подать голос? Вот умора.
Услышав вновь о матери, лицо Бажана стало хмурым. Но хмурым настолько, что господин Ванраон вздрогнул, глядя на него и подумал:
"А это малец какой-то слишком не такой. Он смотрит на меня, словно он взрослый волшебник. Почему его взгляд не как у других волшебников его возраста?"