Fhllhf
Ему 16 лет. Его белые кроссовки уже давно отслужили свой срок. Старые и потертые, они примостились на полке среди начищенной лакированной обуви - Гант, Гуччи, Дольче Габбана, столь неуместно и неумело законченная картина, как его висящая цветастая ветровка рядом с черным пальто от Версаче. Оно пахнет крепким терпким одеколоном - от него почти кружится голова, перед глазами этот вызывающий образ мужчины из металла - у него идеально выбритая щетина, цепляющий взгляд, он позерски улыбается, его не слепят вспышки фотокамер. Образ Тони Старка завораживает его. Он совсем не похож на Тони Старка. Ему всего 16 лет. Он не может перестать неловко улыбаться, держа в руках коробку с новыми скейтерскими кроссовками, они чистого белого цвета, от них пахнет новой резиной и каучуком, он смущенно бормочет "Спасибо, мистер Старк. Спасибо большое," и этот мужчина из металла низко смеется и ерошит своими пальцами волосы на его затылке. Молния. Электрический разряд. Эйфория. Ведь ему всего 16 лет, ведь он может позволить себе ссылаться на свой пубертатный период. Он стоит около двери в спальню и неуверенно заносит руку, чтобы постучаться. Он делает так каждый вечер. Это стало своеобразным ритуалом, он повторяется лишь потому, что Тони Старк не говорит ему прекратить. Три стука в дверь. Она поддается. На нем идиотская голубая пижама, он выглядит сонным, облизывает сухие губы и устало смотрит на хозяина квартиры. "Спокойной ночи, мистер Старк." Мистер Старк лежит в постели с ноутбуком, бросает на него ироничный взгляд, выдает любую из своих острот в стиле "Почему ты не надел пижаму с Железным Человеком?" Заставляет его смущаться, хотел бы сказать не специально, но абсолютно целенаправленно. Пожелание спокойной ночи - меньшее, чем он может отблагодарить мужчину из металла за его гостеприимство, за его приют. Ведь ему всего 16 лет, с ним нельзя было поступить иначе, когда он остался без опеки. Он очень целеустремленный. У него крепкие плечи, развитая мускулатура, когда Старк тренирует его, то нередко делает больно. И он может задыхаться, его глаза могут слезиться от напряжения, пыль попадает в рот, сердце пропускает удары, когда мужчина грубо прижимает его к полу, заламывая руки, но он никогда не просит его остановиться. Он не хочет быть слабым в глазах своего покровителя, он даже никогда не плачет. Запирает за собой дверь в ванную, включает воду, упирается на раковину и беззвучно рыдает. Ему бывает одиноко, ему бывает невозможно тоскливо после того, как он остался совсем один. Ведь ему всего 16 лет. Он напоминает Старку самого себя в юности. Когда-то всемирно известному миллиардеру не посчастливилось остаться без своих родителей, и он прекрасно представляет, каково это - в столь нежном возрасте потерять семью. Но у Старка были деньги, и никто не пришел к нему на помощь и не пихал в горло антидепрессанты. У его преемника же нет никого, совершенно никого, кроме Старка - должно быть, незавидная кандидатура на роль единственного близкого. Кого? Друга, отца, учителя? Его другом стал не Старк, им стала Пятница, потому что порой, возвращаясь в Башню, мужчина слышит их забавные переговоры - виртуальный интеллект заменяет ему игрушки. Пусть он считает себя Мстителем, но ему нужны игрушки, ему всего 16 лет. Он крадет у Старка сигареты. Порой прямо у него из кармана, позже тот удивляется следам паутины прямо на своей пачке. Иногда брызгается его одеколоном. Ведь Старк всегда был для него примером во всем, забавная пижама с Железным Человеком, старательно спрятанная в комоде - тому подтверждение. Незаметно для себя он начал неуклюже перенимать его привычки и манеры, незаметно для Старка он начал проводить много времени в мастерской, с интересом рассматривать дронов, прочитывать чертежи. Сколько лет Тони Старка ни старались опустить в его глазах - тыкая на его алкоголизм, на его распутный образ жизни, на его беспардонность - все это меркло так стремительно на фоне его невероятного гениального ума и изобретательских способностей. Он невыносимо хочет быть похожим на Тони Старка, хотя бы частично. Но ему всего 16 лет. Он никогда бы не подумал о том, что глаза Пятницы наблюдают за ним по всему дому. Ему было бы очень страшно предположить, что хозяин дома знает, когда он проскальзывает в его спальню, чтобы беззаботно поваляться на его незаправленной постели, вдыхая этот головокружительный запах чужого тела, когда он запирается в ванной, чтобы пережить очередную истерику, когда он набрасывает на себя одеяло с головой, потому что ему необходимо справиться со своей эрекцией. Он хочет думать, что Пятница не считает все краденные сигареты, списывает это на свою паранойю. Но, возможно, ему нужна такая опека. Ведь ему всего 16 лет. Быть может, Тони Старк позволил себе слишком много, окружив своего преемника наблюдением со всех сторон. Но для него это было необходимо - ведь это не обычный подросток, он даже не похож на них, и фотографии его красного трико периодически мелькают в газетах. Парню это нужно - восстанавливать мировую справедливость, возводить ее своими руками, заглушая в груди боль от своей потери, и мешать ему Старк не собирается. Запереть его в доме, запретить бегать ночью по крышам - это он умеет, потому что Тони Старку легко дается слово "нет", и при этом мучить пацана он совершенно не хочет. Тот пережил достаточно, тот успел к нему привязаться, как умеют привязываться только дети. Ведь ему всего 16 лет. Пятница не разбудила Старка в 2:15 ночи - он еще не успел лечь спать, забивая свою кровь кофеином в мастерской и отдавая драгоценные часы сна работе. Ее оповещение оглушило мужчину, и он не помнит, как разбилась его кружка о каменный пол, когда он выпустил ее из своих рук и выбежал из мастерской. В глазах словно повысилась резкость - его охватила паническая сосредоточенность, и механический голос Пятницы перестал звучать в его ушах, когда он с требовательным криком ломился в дверь запертой ванной. Старк умеет повышать голос так, чтобы его было невозможно ослушаться, он приказывал отпереть дверь, он оглушающе рычал, но та не поддавалась. Железные петли жалобно звякнули, когда тот одним ударом ноги снес ее вон, и его пронзительному взгляду открылся лежащий на полу 16летний парень. Его крепкие плечи были безжизненно расслабленны, и бледное лицо не выражало той неловкой стеснительности, что сопровождала его всегда под изучающим взглядом Старка. Кровь размывала рисунок на его яркой футболке, она напоминала сладкий вишневый сок, обвивала его порезанные запястья живыми струями, и Старк не мог позволить себе стоять на месте и смотреть на это. В больнице он представился его отцом. Да, он никогда не был подходящим кандидатом на эту роль - хреновый партнер, хреновый руководитель, хреновый отец. И все эти врачи смотрели на него с тем же осуждением, с каким только смотрят на тех людей, которые ответственны за попытки суицида своих детей. Тони Старк смотрел на его белое лицо и слегка опухшие от слез веки и чувствовал к себе то же самое. Отвращение. Презрение. Оплата за алчность. Так же смотрел на него Стив Роджерс. Он приехал через несколько часов, ведь мутанта из Бруклина очень интересовала судьба самого юного так называемого Мстителя, находящегося под опекой эгоистичного гения-миллиардера. И Роджерс обнаружил этого парня без сознания в клинике, с перерезанными бритвой руками. — Ты знал, что он хочет это сделать? - в Стиве столько благородства и столько ненависти, проявляющейся сразу, лишь стоит пострадать невинному. Старк сидит напротив больничной кровати, на его лице отсутствует какое-либо выражение, и он поднимает на Капитана усталый, совершенно отстраненный взгляд. От него пахнет машинным маслом. И спиртным. — Кэп, в мире... Не ко всему есть инструкция, - с горькой иронией произносит Старк. Эмоции Роджерса прекрасно читаются на его деревянном лице, и Тони продолжает свою тираду. - Разумеется, жаль, что я не попросил ее у тебя. Или ты можешь по кусочкам собрать его разбитую психику? — Как ты можешь сидеть тут и отшучиваться? - Роджерс рычит, у него перед глазами человек с каменным сердцем и пострадавший ребенок. - Как ты мог поручиться за него, пустить его в свой дом и строить из себя папашу? Как ты можешь ставить себе планки, до которых не можешь дотянуться? — Хочешь, чтобы я так же бесновался и срывал голос, как ты, Роджерс? - где-то на глубине темных глаз Старка скрывается не злоба, не огорчение, а та разочаровывающая ярость, название для которой невозможно найти в словаре, ее можно вычитать где-то в медицинской карте, где упоминается попытка суицида. - Ни слезы, ни твои нотации здесь не к месту. Я не строил из себя папашу малыша-паучка, я защищаю его от остальных, но не от самого себя. — Такой у тебя статус? "Защищаю от остальных"? — Я сделал для него больше, чем кто-либо из вас. — Ему шестнадцать лет, Тони. — То, что я не успел схватить его за руку - это моя вина. — Нет. Ты чуть не убил его. Питер Паркер чуть не погиб. В мире героев и злодеев нет места для тех, что утратили свое желание жить. Человек-Паук - далеко не парень в красном трико, бегающий по Нью-Йорку по ночам, он вовсе не символ героизма Куинса, он даже не Мститель, он намного большее, ведь юный Человек-Паук - это будущее, целый океан заразительной энергии, извергающийся Везувий, восходящий лидер, кладезь потенциала, он оседлает Америку и поведет за собой людей, за ним -