На вахте нас встретила тётка с лицом, которое выглядело так, будто её жизнь давно закончилась, а тело всё ещё работает по инерции. Она даже не посмотрела на нас.
— Заселение в четвёртом блоке. К завхозу. Пятый этаж, направо по коридору.
Мы добрались до нужной двери. Я постучал.
— Входите, — раздался гнусавый голос.
В комнате сидел завхоз — плотный мужик лет пятидесяти с жирными пальцами и массивной золотой цепью на шее. От него пахло сигаретами и чем-то солёным — вроде копчёной рыбы. На столе лежали кипы бумаг, ключи, чашка с засохшим кофе.
— А, новенькие? — он лениво поднял взгляд. — Фамилии?
— Алмазов и Мозгов, — ответил я.
Он что-то поискал в бумагах, причмокнул и сказал:
— Есть. Комната 513. Большая, десятиместная. Там уже живут ребята, но места есть.
— Кто живёт? — уточнил Иван.
— Приезжие в основном. Но нормальные, ребята. Тихие.
Я переглянулся с Иваном. Он поднял брови. Я чувствовал, как в животе что-то неприятно сжалось.
— Есть ли другие варианты? — спросил я.
— Нет. Всё занято, — отрезал завхоз и уже потянулся за ключами.
Я резко отступил на шаг и ощутил, как тёплая волна пробежала по груди. Метка дрогнула — и вдруг я понял, он нагло врёт, а при помощи метки, я могу чувствовать, когда люди говорят мне неправду.
— Всё занято? — уточнил я тише.
— Сказал же. Хочешь, сам проверь! Вы заселяться будете или нет? — буркнул он и снова повернулся к окну.
Иван прошептал мне на ухо:
— Спроси про комнату 412, он сейчас подумал про неё.
Я сделал шаг вперёд и тихо, спросил:
— А как насчёт комнаты 412?
Он замер. Очень коротко. Но мы это сразу заметили.
— Что с ней? — я продолжил давить. — Пустует уже давно, насколько я понял.
Он закрыл вкладку на экране.
— Она на ремонте, — ответил слишком быстро.
Я наклонился к его столу, уперев руки в край.
— На ремонте… в документах нигде не указано, не так ли? — сказал я тихо.
Мужик покраснел. Он прищурился.
— Ты кто такой, чтобы мне указывать? Мне не важно из какого ты там рода, тут я главный!
Я подался ещё ближе, чтобы не услышали лишние уши.
— Тот, кто легко может сходить в академию и попросить сверить расходные ведомости. С указанием фамилий. А еще можно проверить списки всех проживающих, думаю найдется несколько «мёртвых душ». Хочешь?
Пауза. Он шумно выдохнул и откинулся на спинку стула.
— Умный, да? Хорошо, фиг с вами… — он полез в ящик и кинул мне ключ. — Только чтоб потом без жалоб.
Я улыбнулся. Иван рядом глядел на меня с изумлением, но молчал.
— Ясен день, — сказал я. — Спасибо за честность.
Комната 412 находилась на четвертом этаже. Как только мы вошли, я сразу понял, что она когда-то предназначалась для преподавателей или гостей: потолки были выше, обои — пусть и облезлые — не в цветочек, а бежевые, стены чистые, окно большое, с широкой подоконной плитой.
— Да это ж, мать его, императорский люкс по местным меркам… — выдохнул Иван.
Внутри стояли две железные кровати с деревянными спинками, два шкафа, один стол у окна, пара табуретов и даже старенький холодильник «Саратов», пыхтевший в углу. На стене висели часы, но они, похоже, стояли уже годами и показывали время пол шестого.
— Слушай, а ты с этим завхозом как будто… — начал Иван, но замолчал.
— Что?
— Ну, ты прям….как будто знал, что он обворовывает Академию, даже я такого в его мыслях не прочитал. Как?
Я пожал плечами.
— Вижу, когда кто-то лжёт. А дальше просто проверял его, а он весь и рассыпался, как карточный домик. Слабоват он, чтобы с таким, как я, в споры вступать.
Он посмотрел на меня пристально.
— А ещё, кстати… Я пробовал снова читать твои мысли.
Я застыл.
— И?
— Не получается, — пожал плечами он. — С другими — легко. Даже сейчас слышу, как кто-то внизу матерится из-за сломанной мебели. А ты всё так же, как глухой. Пусто.
Я улыбнулся.
— Может, я просто скучный и ни о чем никогда не думаю.
— Нет. Там не пусто. Просто будто… замок какой-то стоит. Или… ты не тот, кем кажешься.
На миг я почувствовал, как шевельнулся страх. Но тут же выровнялся.
— Ну, значит, я просто загадочный. — сказал я — Выбирай, где будешь спать. Эта или та?
— Мне без разницы, — пожал он плечами. — Всё лучше, чем в той комнате, что нам предлагали в начале.
Я огляделся ещё раз. Да, комната старая. Но чистая. Стены не дышат плесенью. Здесь можно жить. Времени мало, ресурсов — ещё меньше. Но это уже наш плацдарм.