И наступила тишина.
Плотная, как в подводной пещере. Безвременье.
Я стоял в круге из черного пепла. Вокруг всё было серым — небо, земля, камни. Прямо передо мной — арена, выжженная, покрытая трещинами, как кожа старика. На противоположной стороне — он.
Кайзер.
Его фигура была той же, что я видел тогда, в реальности: высокий, в плаще из чешуйчатой кожи, наплечники, как лезвия. Лицо скрыто тенью капюшона. Но он знал, что я смотрю. Я чувствовал его взгляд — будто обжигающий свет прожектора, только не снаружи, а где-то внутри.
— Ты опять здесь, — сказал он. Голос — сухой, как лезвие, проведённое по стеклу. — Неужели ты всё ещё не понял?
Я шагнул вперёд. Под ногами скрипел пепел, словно сухие листья. Рука на рукояти меча.
— Понял, — ответил я. — Но это ничего не меняет.
— Это меняет всё, Демид, — выдохнул он. — Ты не тот, за кого себя принимаешь. Твой путь, совсем не твой.
Я бросился вперёд.
Он двинулся одновременно. Мы столкнулись, как молнии в грозе. Металл ударил о металл. Искры, резкий запах железа.
Я отбросил его назад, ударив в грудь с ноги. Он отступил, но не упал. Поднял меч, качнул им с ленцой, как бы спрашивая: «Это всё на что ты способен?»
Я атаковал снова и снова — удары с плеча, наотмашь, резкий выпад. Он блокировал, увернулся, врезал мне по ребру — кровь хлынула внутрь сна, и я почувствовал жар.
Сон был слишком реальным.
Я понял это, когда он ударил меня в ответ ногой в грудь. Меня отбросило на землю, пепел поднялся, как облако. Пока я поднимался, он стоял и смотрел. Без улыбки, без гнева. Почти с жалостью.
— В тебе живёт другой. Ты не слышишь его голос?
Я заскрипел зубами. Поднялся. Рванул вперёд.
Мы снова сцепились. Дыхание сбивалось, удары сливались в одну длинную вспышку. Клинки свистели. Я кричал — не от боли, от ярости. Вложил всё: страх, голод, бессонные ночи, боль от пули, которая меня убила в прошлой жизни. Всё, что копилось. Всё, что было.
Я бился не за жизнь. Я бился за свой орден, который предали и уничтожили.
Кайзер замедлился. Я почувствовал это — как в танце. Ударил в бок. Он пошатнулся. Разворот. Резко — лезвием в горло. Сквозь броню. Сквозь плоть.
Кровь ударила фонтаном и брызги попали на моё лицо.
Он закашлялся, а я смотрел на него.
Он поднял лицо, но это было не лицо Кайзера.
Это было моё. То самое. Настоящее. Из прошлой жизни.
Ассасин с обритым затылком. С шрамами, каждый из которых, как память. С татуировкой, которую я сам себе сделал в тринадцать, знаком ордена. С глазами, полными ледяной уверенности в себе.
— Ну вот, — сказал он моим голосом. — Теперь ты убил меня. Что дальше?
И я проснулся.
Резко. Лицо в поту. Виски — мокрые. Сердце колотится, как барабан перед боем. Иван спит рядом, с открытым ртом. Где-то за стеной орёт чайник.
Я сижу на кровати. Руки дрожат. Метка отдается жаром внутри меня.
И я всё ещё не знаю, кто я сейчас и уже стал забывать, кем я был раньше…
Глава 6
Я наконец-то выспался. Уже и забыл, какой же это кайф. Утро выдалось непривычно прохладным для столицы. Туман скатывался по булыжным мостовым, словно пряча под собой ту грязь, которую город предпочитал не замечать и скрывать за напускным лоском. Мы с Иваном шли к главному корпусу Академии, в котором сегодня должно было состояться торжественное собрание по поводу вчерашних испытаний и вручение жетонов студентам, успешно прошедшим испытания.
— Сегодня, брат, мы станем академиками, — усмехнулся Иван, поправляя шнуровку на своём мундире. — Почти как военные, только без оружия и со стипендией.
Было забавно. Мы знакомы с ним всего пару дней, но он уже называет меня брат.
Я не ответил ему. Внутри меня бурлило предчувствие. Метка давала знак, будто что-то будет не так. Не из-за страха, нет — мне уже давно не было ничего страшно, да и что могло бы напугать человека, который проснулся в собственном гробу и смог выбраться из него через сырую землю.
Главный зал Академии напоминал собор: высокий купол, резные колонны, над нами — роспись с изображением Основателя, держащего над головой пылающую корону.
Рядом с кафедрой стоял ректор, худой, с лицом, вырезанным как будто из старого дерева. Например из дуба. А по сторонам стояли преподаватели и старосты. Нас было четыре человека, кто прошёл испытание. Мы стояли в форме — чёрный китель с серебряными пуговицами, на воротнике герб Академии: полураскрытая книга и крыло феникса.