Поздно ночью я сидел в библиотеке. Один. Прокручивал в голове всё, что произошло. Я не чувствовал вины. Не чувствовал гордости. Только холодную решимость. Если бы нужно было снова — я бы снова это сделал.
Но я понимал, что Албан уже близко. Он не искал следы — он искал мотив. А мотив у меня был. Я убил, чтобы наказать и не дать убить меня…
Глава 12
Новый день в академии начался для меня не самым приятным образом.
Я одиноко сидел в аудитории, делая вид, что читаю какую-то безумно интересную книгу, когда он вошёл. Без какого-то предупреждения. Совершенно без стука. Нагло. Без сопровождающих. Обычный тёмный плащ, пустой свиток в руке. Его взгляд был прямой и тяжёлый, как кованая металлом дверь. Он остановился прямо передо мной и присел напротив.
— Демид, есть разговор — произнёс он. — Пройдёмся? Ты же не против?
Я кивнул. Никакого смысла сопротивляться ему сейчас не было, но если этот пройдоха подберется ко мне ближе, то придется свернуть ему шею и пуститься в бега из столицы. Что-что, а убивать тихо и потом исчезать было моей профессией, в которой я был лучшим.
Мы спокойно шли по восточному коридору, где редко бывает кто-то, кроме простых уборщиков. Я сам был тут второй раз в своей новой жизни. Там всегда пахло пылью и чем-то кислым, видимо какое-то средство, которым здесь мыли изредка полы. Он не спешил. Казалось, он просто гуляет со мной, как с товарищем. Но я понимал, он просто пытается расположить себя. Только когда мы свернули за угол, и за нами закрылась дверь, он остановился.
— Хочу сказать тебе кое-что, я всё знаю, Алмазов! Только у тебя был мотив, — спокойно сказал он. — Один. Единственный. Простой, как валенок. И жестокий, как сама правда! Только тебе на руку была их смерть! Близнецы рассказывали, студентам, что у тебя с ними конфликт был ещё в поезде. Это правда?
Я не ответил. Просто смотрел на него и улыбался. В глазах не было ни гнева, ни угрозы. Только уверенность и улыбка, больше ничего.
— Твой друг, Иван Мозгов, отравлен. Сражается за свою собственную жизнь в госпитале. А трое старост, оказавшиеся мёртвы — те, кто отравил его, когда пытались убить тебя. Я знаю это. И ты знаешь. Может сам расскажешь мне всю правду? Рано или поздно, я и сам смогу докупаться до истинны, давай не будет зря тратить наше время.
Он подошёл ко мне ближе, практически вплотную. Между нам оставалось не более полуметра. Я чувствовал запах его мантии. Запах пота и дешевого местного одеколона.
— Ты хочешь сказать, что не при чём? Да? Правильно понимаю? Хочешь сказать, Что ты просто оказался рядом с местом преступления? Так? Хочешь сказать, что все это просто нелепое совпадение? Почему ты молчишь? Отвечай на мои вопросы!
Он сделал паузу. Достаточно длинную. В эту паузу я услышал, как бешено бьется его сердце.
— Но я умею отличать совпадение от мести, Демид Алмазов. Я умею читать информацию между строк. А ты — слишком честен, чтобы быть по-настоящему лживым. И слишком зол, чтобы быть полностью невиновным. Может были твой поступок и был делом чести, но это было против закона, а я и есть закон! Надеюсь, ты это понимаешь!
Я продолжал просто молчать. Как же его это бесило. А у меня в голове в тот момент была только одна мысль, просто молчи и все. Я мог соврать. Мог закричать. Мог убеждать или убежать прочь. Но я просто стоял и молчал.
— Так это ты или нет? Ты пойдешь на контакт или так и будешь играть в Герасима? — спросил он почти шёпотом сквозь зубы, но чувствовалось, как он напряжения они сейчас треснут.
Я закрыл глаза и ничего не ответил ему.
— Ну хорошо, раз ты молчишь, тогда мне придется пойти с козырей! Я допрошу каждого в этой академии при помощи магии и тогда, тебе уже нечего будет отрицать! Можешь молчать сколько угодно, но я все равно докопаюсь до истины!
После этих слов Пьер резко повернулся, оставив меня в одиночестве и абсолютной тишине библиотеки. Я понимал, что всё в данный момент было на волоске, но внутри, почему-то, была уверенность, что и с этой ситуацией я справлюсь. И не из такого дерьма выбирались.
Агата сидела на железном стуле в подземелье, которое официально называлось изолятором Академии. Но все знали — это была камера для пыток, По крайней мере, так было, когда только академию открыли, на месте бывшего замка одного из аристократов, которого лишили всего, за жестокие преступления против своих крестьян.
Перед ней стоял Пьер Албан. Высокий, худощавый, с руками, похожими на птичьи лапы — тонкими, сухими, и такими же цепкими. Его лицо ничего не выражало. Абсолютно. Даже презрения. Даже усталости.
Он достал из кармана флакон. Небольшой, с мутной жидкостью — не тёмной, но и не прозрачной. Это не была сыворотка истины. Это было хуже.