— Я человек слова, — сказал он спокойно, сдержанно. — Не из тех, кто режет спящих и вытирает кинжал о занавеску. Я — Альфред, сын мастера молний. И если бы я кого-то убивал, про это знала бы вся Академия магии… и не только.
— Знала бы… — перебил я. — Если бы ты не был ещё и трусом. Да какой ты аристократ, только жалкое подобие своего брата, тот хотя бы говорил все прямо.
Я не ожидал, что он взорвётся. Но молния ударила в пол между нами прямо в этот момент.
Сражение началось. И цена ему сегодня, чья-то жизнь.
Альфред шагнул назад и вскинул руку. Вспышка синего света ослепила меня на мгновение, и я почувствовал, как воздух разрядился. Волосы приподнялись от статики. Громыхнуло. Не хило так.
Я упал в сторону, проскользил по пеплу, перекувырнулся и поднялся, уже собирая в ладонях воду с собственной кровью — тонкой нитью она вырывалась из пореза на запястье.
— Будешь драться всерьёз? — спросил он.
— Я пришёл не спорить, а биться! Так что заткнись и сражайся! — ответил я.
Он бросил молнию — я встретил её щитом из воды, который тут же взорвался паром. Вскипело всё — кожа, воздух, глаза. Но я не отступил. Пламя боли — всего лишь напоминание, что я жив. И что мёртвому парню уже никогда не будет больно.
Я рванулся вперёд, выбросив струю из воды с примесью крови, и она тут же обвилась вокруг левого запястья Альфреда. Он дёрнулся, но не успел — я вытащил его к себе и ударил кулаком прямо в челюсть. На всю арену послышался звук хруста его зубов.
Он отлетел назад, но в полёте отбил удар молнией от локтя. Она ударила в грудь — я слегка зашатался.
Секунда на восстановление.
Вдох — вода, смешанная с кровью, закручивается спиралью над моей головой.
Выдох — бросок этой спирали вперёд, словно копьё, которое ищет сердце моего противника.
Но он не глуп. Далеко не глуп. Он уклонился, метнув в ответ гроздь молний. Они сожгли мне плащ, обожгли кожу, заставили меня на секунду потерять контроль над заклинанием. Но только на секунду, не больше. Ему не справится со мной.
Я двинулся в ближний бой, как и полагается Ассасину.
Прокрутив кинжал в пальцах, я метнулся вперёд, взрезая воздух.
Он отразил удар — пальцы, искривлённые молнией, отбили клинок, но я уже снова был у него за спиной. Удар коленом — он отлетает. Раз — водяной кнут хлещет его по плечу. Два — кровь хлещет у меня из носа. Три — и мы оба валимся на землю, почти без сил.
— Всё? — спросил он, жадно хватая ртом воздух.
Я поднялся. Медленно. Подошёл к нему, и на этот раз уже без ярости, а с усталостью, поднял кинжал.
Он смотрел на меня снизу вверх. И в его глазах был страх. Настоящий. Искренний.
И вот тут всё сложилось.
Настоящий убийца не боится. Он идёт до конца. Убийца — это не эмоция, это пустота. Страха нет.
Альфред дышал тяжело. В его глазах была боль. И… слабость. В бою со мной он не использовал магию крови, даже когда на кону стояла его собственная жизнь. А значит это не мог быть он…
Я опустил клинок.
— Ты не использовал магию крови, — сказал я. — Ни разу. Почему?
Он молчал.
— И ты испугался. А убийца не боялся бы.
— Потому что я не убийца, — прохрипел он. — Да и магией крови я могу разве что напугать голубей, которые окружат меня в парке. Ты же сам видел, мои навыки. Ты дума ещё и будь я самым сильным магом крови ты бы сейчас так просто одолел бы меня? Серьезно?
Я помог ему подняться.
— Ты прошёл проверку, — сказал я. — И как воин и так же как человек.
Он слабо кивнул, всё ещё тяжело дыша.
И я понял: в этой шахматной партии фигуры не те, кем кажутся. А значит, настоящий убийца всё ещё где-то рядом.
Видимо и я и Иван ошиблись, но кто же тогда убийца? Может быть сам Кайзер? Но зачем ему это? Какие у него мотивы? Да нет, бред какой-то.
Я принял единственное, на тот момент, казавшееся мне правильным решение. Надо проследить за Кайзером и искать ответы там.
Только ли ночь способна скрыть того, кто сам стал тенью. Я двигался за Кайзером бесшумно, как волк по первому снегу на мягких лапах. Луна была высоко, и её холодный свет рисовал на каменных плитах длинные силуэты. Он не оглядывался — уверен в себе, как всегда. Но я знал, куда он идёт. Сердце стучало не от страха, а от предчувствия. Сейчас всё решится. Сейчас я узнаю все его секреты.
Он вновь направился к старой части академии — в ту самую секцию библиотеки, что давно числится закрытой и секретной. Я шёл следом, стараясь держать безопасную дистанцию, чтобы не быть замеченным. За столько лет, что Кайзер жил интригами, я сомневался, что он просто так не заметит преследование. Но сегодня он был погружён в мысли. Даже дверной барьер прошёл, не оглядываясь назад. Это было слишком нетипично для него.