Мы сошлись лицом к лицу в центре зала
— Готовы? — спросил он тихо, так, чтобы слышал только я.
— Всегда готов, господин ректор.
Он не стал тянуть. Первое движение было молниеносным — шаг вперёд, корпус чуть вбок, и резкий выпад рукой, слишком знакомый. Это была техника ассасинов — «Тень за плечом». Я знал её ритм, её траекторию.
Я ушёл от удара с тем же движением, что использовал много лет назад, когда мне приходилось сражаться не на показательных дуэлях, а в тёмных переулках грязных улиц выполняя очередное задание Ордена.
В глазах Кайзера блеснул интерес. Он не замедлил, тут же перешёл в связку приёмов — «Удар под рёбра», «Тишина клинка». Но каждое его движение я парировал так, будто заранее читал страницы, откуда он их взял.
— Хм… любопытно, вы как будто знаете эту давно забытую самим временем технику — бросил он вполголоса.
Он отступил на шаг, и его руки засияли тонкими, почти невидимыми нитями маны. Я почувствовал магический нажим — быстрый, скользкий, как змеиный удар.
Я ответил магией воды, тонким потоком перехватив направление его атаки, а затем, усилив кровью, придал движению плотность, как будто за моим щитом стояла целая река. Вода с шипением испарилась, встретив его магическую волну, но я остался на месте.
Зал взорвался одобрительным гулом.
Кайзер чуть прищурился.
— Понятно…
Мы обменялись ещё несколькими атаками — он менял ритм, я зеркалил его, не давая перехватить инициативу. И в какой-то момент он резко опустил руки, шагнул назад и, склонив голову, тихо произнёс:
— Достаточно. Думаю мы показали даже больше, чем нужно было.
Пауза. А потом — гром аплодисментов. Студенты и преподаватели кричали, хлопали, поднимали бокалы. Бал продолжился, будто ничего не произошло.
Но я видел, как он, уходя к краю зала, на секунду обернулся. В его взгляде было не поражение — подтверждение.
Он что-то проверил. И получил ответ. Он понял, кто я такой. В этот момент я был в этом уверен на все сто процентов.
Кайзер резко развернулся, словно что-то вспомнил, и быстрым шагом направился к выходу. Я заметил в его взгляде ту самую сталь, что предвещает неприятности.
— Алина, мне нужно ненадолго отлучиться, — бросил ей через плечо, уже двигаясь к двери.
Она открыла рот, чтобы что-то спросить, но я не даю ей времени и покидаю зал. Перепрыгнул через низкую ступеньку и бросаюсь в коридор, стараясь не потерять его из виду.
Кайзер шел быстро, но не бежал — и именно эта размеренность пугала больше всего. Он знал, что я за ним, и при этом не оборачивался. Мы петляли по коридорам, спускались по винтовым лестницам, миновали пустые залы, пока он, наконец, не вошел в массивную дубовую дверь своего кабинета.
Я задержался за углом, прижавшись к холодной каменной стене, и услышал тихий щелчок магического замка.
«Заперся… значит, что-то срочное.»
Осторожно приоткрыв створку с помощью магии крови, я проскользнул внутрь, оставаясь в тени. Кайзер уже стоял у массивного, в рост человека, зеркала в резной раме. На его поверхности под лунным светом пробежала дрожащая рябь, а затем — мягкое, почти неземное свечение.
— Соединение… — прошептал он, кладя ладонь на серебристую гладь.
Я почувствовал, как волны магии прокатываются по комнате, дрожа в самом воздухе. Это был не просто магофон — это было зеркало дальнего вызова, артефакт, способный связаться с любым, где бы тот ни находился.
В отражении начало проступать расплывчатое лицо, но Кайзер, не теряя времени, произнес:
— Алмазов…
В этот момент я рванулся вперед.
Взмах руки, и по воздуху пронесся багровый хлыст из магии крови. Удар пришёлся точно в центр зеркала. Раздался резкий, почти болезненный треск, как будто раскололся лёд в глухую морозную ночь. Осколки, блеснув в лунном свете, разлетелись веером, а магическая рябь схлопнулась, будто кто-то выдрал жилу из самого пространства.
Кайзер отшатнулся, глядя на меня с яростью и удивлением.
— Ты уже тут… — начал он, но я уже стоял между ним и остатками зеркала, чувствуя, как по коже бежит дрожь адреналина.
Я не знал, кто был там на другом конце зеркала, но теперь был уверен в одном — имя это станет ключом к разгадке.
Полумрак кабинета был густым, почти вязким — от тяжелых штор, сомкнутых так плотно, что даже лунный свет просачивался внутрь тонкими клинками, разрезающими мрак. Воздух здесь пах пылью старых свитков, железом чернильниц и лёгкой примесью чего-то медного — как будто только что разлили кровь и попытались стереть.
На стенах висели карты старых империй, выцветшие, с едва читаемыми надписями. У письменного стола — высокое зеркало в массивной бронзовой оправе, на поверхности которого еще дрожали волны магии. В этом зеркале можно было связаться с кем угодно в мире, если знаешь ключ-символы, но сейчас поверхность уже была разбита на тысячи мелких осколков.