– Полагаю, что не обязан отвечать, мэр Гардин!
– Можете не отвечать. Не больно-то интересно. Просто этот факт лишний раз укрепил меня во мнении, что вы должным образом развили дипломатическую линию, блестяще намеченную лордом Дорвином, – усмехнулся Гардин и продолжил: – А ведь именно его дипломатия и стала причиной дружеского послания. Если бы не так, они, наверное, еще потянули бы время. Но Терминусу и это бы не помогло – если учесть отношение Совета к сложившейся ситуации.
– И как же вы пришли к такому замечательному выводу, господин мэр? – ехидно вмешался Йет Фулхэм.
– Да очень просто! Для этого мне потребовалось вернуться к здравому смыслу. Видите ли, существует такая отрасль знаний – математическая логика. Ею пользуются для выявления истины, не приукрашенной мишурой болтовни и реверансов.
– А конкретно?
– Я воспользовался методом математической логики. И при чтении этого послания в частности. Не из личного тщеславия – я и так прекрасно понимал, о чем здесь может идти речь. Но думаю, что пять физиков все проще объяснят цифрами.
Гардин взял из стопки несколько листов бумаги и раздал присутствующим.
– Кстати, это не я придумал и не я сделал. Все анализы провел Мюллер Холк из Отдела Логики.
Пирен склонился над листком, чтобы лучше разглядеть, а Гардин продолжал:
– Послание с Анакреона не представляло особой трудности, поскольку написано людьми дела, а не слова. Содержание его можно свести в одно заявление. Вот как это выглядит в цифрах, а в словах получается: «Вы даете необходимое нам не позднее чем через неделю, иначе мы вытрясем это из вас силой».
Наступила тишина. Пять членов Совета молча разглядывали уравнение. Пирен выпрямился и нервно кашлянул.
Гардин спокойно спросил:
– Похоже, выхода нет, доктор Пирен?
– Похоже, нет.
– Ну а теперь, – Гардин перевернул листки, – перед вами копия соглашения между Империей и Анакреоном – того самого, которое со стороны Императора подписал лорд Дорвин. Вот его смысл после анализа методами математической логики.
Соглашение занимало пять страниц убористого текста, а выводы анализа – всего полстранички.
– Как видите, господа, практически девяносто процентов текста соглашения не поддалось анализу по причине полной бессмысленности. А то, что осталось, может быть интерпретировано следующим образом:
«Обязательства Анакреона перед Империей – НИКАКИХ!»
«Власть Империи над Анакреоном – НИКАКОЙ!»
Члены Совета углубились в изучение документа, то и дело сверяясь с текстом соглашения. Наконец Пирен озабоченно пробормотал:
– Похоже, все правильно…
– Следовательно, вы признаете, что соглашение – не что иное, как декларация полной независимости Анакреона и признание ее Империей?
– Видимо, да…
– Сомневаетесь ли вы теперь, что Анакреон этого не знает и не стремится воспользоваться независимостью? Тем более что препятствий со стороны Империи ожидать не приходится!
– Но как же, – вмешался Сатт, – тогда понимать заверения лорда Дорвина в поддержке Империи? Нам они показались, – он пожал плечами, – удовлетворительными…
Гардин откинулся в кресле.
– А вот это как раз – самое интересное! Признаюсь, когда я впервые встретился с лордом Дорвином, я решил, что более тупоголового осла в жизни не встречал. Однако позднее я понял, что передо мною опытный дипломат и умный человек. Так вот. Я взял на себя смелость записать все его высказывания на магнитофон.
Члены Совета зашептались, а Пирен от возмущения открыл рот.
– А что тут такого? Я, конечно, понимаю, что этим я нарушил кодекс гостеприимства и поступил не по-джентльменски. То есть все было бы так, если бы Его Превосходительство что-нибудь заметил. Но он ничего не заметил, а записи я передал для анализа Холку.
– Где же сами выводы анализа? – не вытерпел Лундин Краст.
– Не удивляйтесь их отсутствию, господа, – улыбнулся Гардин. – Этот анализ оказался самым трудным. Холк бился над ним целых два дня. Он отбросил все незначащие фразы, болтовню, «ценные» высказывания… и в конце концов для анализа не осталось ничего! То есть – абсолютно ничего!
Лорд Дорвин, господа, за пять дней, в течение которых шли переговоры, не сказал ничего! Но ухитрился сделать это так, что никто из вас этого не заметил. Вот какова цена заверениям в поддержке Империи!
Если бы Гардин вынул из кармана адскую машину и поставил ее на стол за секунду до взрыва, эффект не был бы сильнее, чем после этих слов. Он спокойно ждал, пока утихнут страсти.
– Таким образом, – резюмировал он, – если вы намерены угрожать, что, собственно, уже сделали, Анакреону от имени Империи, вы ничего не добьетесь, только раздразните монарха, которому лучше вашего известна истина. Естественно, его задетое самолюбие подвигнет его к немедленным действиям. Что уже имело место. Ультиматум перед вами. А теперь я позволю себе вернуться к тому, о чем уже говорил. На размышления осталась неделя. Что мы предпримем?