– Тебе не говорили, что пользоваться технологиями, приглушающими боль, во время прохождения коридора смерти строго запрещено? Это же камень лавентиитов, если мне не изменяет память?
Я кивнула и опустила голову. Мама была на планете Лавентия с особой дипломатической миссией. Глава подарил ей этот кулон в знак своей признательности. Вернувшись с миссии, она надела кулон мне на шею и велела использовать его с умом.
– Но он пуст. Энергия камня уже давно иссякла.
– Откуда мне знать, что ты не лжёшь? – надменный голос капитана Рейгана пугал меня, но намного сильнее страшило то, что я навсегда утрачу дорогую мне вещь.
Где написано, что нельзя пользоваться технологиями, приглушающими боль? Хоть свод правил академии палачей я не читала, но кое-что уяснить успела.
– Аю узнала бы, используй я такие технологии внутри коридора смерти. К тому же на территорию кампуса попадают не только самые сильные, но и хитрые. Разве я не права? – я вздёрнула подбородок и заметила, как тёмные глаза, устремлённые на меня, угрожающе сверкнули.
– Ты слишком умна для той, кто едва прошёл смертельное испытание.
– К тому же доказать, что я не пользовалась силой камня легко – вы видели, в каком состоянии я была до лекарства, данного вами. А ещё… – я многозначительно повела бровями. – Если вы внимательно осмотрите камень, то заметите, что он надломлен. Часть камня отсутствует, а края успели притупиться от времени. Вы должны знать, что энергия в камне лавентинов иссякает, если он будет повреждён. Иссякает достаточно быстро. Он был пуст уже длительное время.
– Если он пуст, то для чего нужен тебе?
Сколько вопросов! Вёл себя так, словно я совершила страшное преступление и прошла коридор смерти без единой царапинки. Да я едва выжила!..
– Это памятная вещь. Он очень дорог мне.
– Ладно. Если он тебе так дорог, будь послушным кадетом, и сделай что-то значимое. Тогда, возможно, я верну его, как награду, а пока – свободна.
– Но этот кулон слишком дорог мне, – с губ слетел писк обиды.
Вот же несносный! Ещё и заместитель нашего командира. Я не могла идти против него. В любой академии это противоречит уставу.
– Я сказал: ты свободна, кадет Тавертон.
Слёзы защипали глаза, но я умело подавила их. Давно уже научилась не реветь и держать всю боль в себе. Я сильно сомневалась, что капитан Рейган уничтожит мой кулон, а значит – это всего лишь вопрос времени. Я докажу, что достойна оставаться на территории кампуса и получу свою награду.
Открыв рот, чтобы сказать ещё хоть что-нибудь в попытке разжалобить, я вспомнила слова отца: «Ксенийцы безжалостные кровожадные существа. Они никогда не пожалеют тебя, запомни это». Если всё так, то почему он позволил мне выжить и вытащил из коридора смерти? Или мне показалось, и то был не он? В конце концов, он ведь не единственный ксениец здесь?
– Слушаюсь, капитан, – ответила я, развернулась и направилась к выходу из медпункта.
Суровый взгляд прожигал спину, но я старалась сдерживать себя, чтобы не обернуться. Хуже сделаю, если буду выводить его из себя. Мне следовало соблюдать субординацию, хоть и горела желанием наброситься на него и выцарапать то, что по праву принадлежит мне.
Выйдя на свежий воздух, я выдохнула. Хотя бы кулон не пропал – уже хорошо. Его не уничтожили вместе с другой моей одеждой, а ещё у меня осталось оружие. Потребуется ли оно мне для защиты – большой вопрос. Я слышала, что хорошими нравами кадеты здесь не отличались. Убить неугодного во время тренировки – для них лишь одна из забав. Оставалось выжить любой ценой.
Аю сообщила, как добраться до казарм первокурсников, и я направилась по маршруту, решив, что полюбуюсь окрестностями в другой раз. Хотелось бы мне встретить командира и поблагодарить его. Только благодаря нему сейчас я чувствовала себя как новенькая. Наверное, он не просто так решился на этот шаг? Единственной ли я была, кому так крупно повезло? И не из-за статуса ли моего отца?
Первогодки делились своими впечатлениями. В казарме стоял насыщенный запах йода и каких-то знакомых медикаментов, названий которых я не могла вспомнить. Не всем повезло как мне. Не стали бы из-за этого воротить от меня нос. Но лучше так, чем провалялась бы на койке и сгнила заживо. Вряд ли мне удалось бы полностью восстановиться, тем более в местных условиях.
– Эй, Тесс! Иди сюда! – позвала меня Меллани, и я направилась к её койке.
– Та самая Тавертон? Видели, какой она вышла из коридора смерти? А сейчас цветёт и пахнет, – зашептались кадеты, мимо которых я проходила. Хотелось сказать им пару ласковых, но я промолчала. Лучше держать язык за зубами и не отсвечивать.