— Татьяна Петровна… А давайте попробуем предать забвению этот прискорбный случай?
— Какое интересное предложение! — восхитилась я. — И меня сможет лапать любой идиот хоть с первого курса?! Какая прелестная перспектива! И все совершенно бесплатно! То есть даром!
— Вы хотите еще денег?.. Нет-нет! Конечно же, я не это имел в виду! Но в таком случае… Татьяна Петровна… Как нам отодвинуть этот самый форс-мажор? Или ослабить его действие.
Знаете, что самое опасное во время управляемой истерики? Поддаться соблазну! Любому! На кафедре психиатрии препод говорил: «Представьте себе, что вы упрямый осел — не желаете идти, работать… В этот момент вы — центр мира! Но вот вам предложили морковку, и вы повелись. И неважно, что морковка привязана веревочкой к длинной палке. Все! Вы не центр мира, а осел!»
И это правда! А начинается все с мороженого вместо куклы. И в этом случае очень хорошо, если кукла не нужна изначально.
Не особо я верила, что ректор вот так просто поведется на мои претензии. Сейчас немного придет в себя, поделит мой словесный напор на ноль, каверзу какую-нибудь придумает… А то и просто заколдует! И зачем мне это? А если кукла не светит по определению, то надо брать мороженое. И желательно сразу три! Тем более что Дамблдору зачем-то очень нужно, чтобы я была здесь, пока там я в коме. Знать бы еще — зачем?!
— Как это можно отодвинуть такой важный пункт договора?! — возмутилась я. — Это же квинтэссенция! Хотя…
— Ваши предложения, Татьяна Петровна? — деловито и заинтересованно осведомился Дамблдор.
— Хм-м… — изобразила я работу мысли и даже лоб наморщила. — Давайте, оживляйте это бревно!
Дамблдор кивнул, схватил пузырек со стола и бросился к лежащему без сознания Вендаису. Я даже слегка разочаровалась. Была уверена, что зелье из пузырька будет залито в рот, но… Дамблдор вместе с пробкой вытащил пипетку и отмерил три капли на грудь страдальца. Прямо на одежду.
Вендаис мгновенно обрел сознание, огляделся и шарахнулся от меня. А вот Дамблдору он, словно щенок, заглянул в глаза и с проникновенной радостью произнес:
— Ректор…
А ректор выжидательно смотрел на меня. А еще, невзначай так, махнул рукой, и Вендаис оказался в кресле.
— А что я?! Это вы решили, что фигурантам лучше забыть об этом деле, а…
Дамблдор согласно кивнул.
— …А Отвязанным долбодятлам… Простите, балбесам! В общем, им запрещено приближаться ко мне и моим друзьям ближе, чем на десять метров!
— Так… — уже не столь уверенно подтвердил Дамблдор.
— Еще вы хотели крюйю убрать из меню столовой!
— Я? — растерялся ректор.
— Ага, — почему-то подтвердил Вендаис и немного улучшил мое мнение о себе.
***
— Хм… — задумался Дамблдор. — Но она же вкусная! И полезная!
— Кому? Вам? — ухмыльнулась я. — Большая часть студентов спать ложится на голодный желудок, а она вкусная?! И мыло у вас ничем не пахнет! Экономите?!
— Зачем мылу запах?! — возмутился Дамблдор. — Оно мылиться должно, и все! А вот с крюйей… Даже не знаю! Если с пустотных жаб бородавки не срезать, то они твердеют и лишают их подвижности. Жалко…
— А студентов? Не очень?
— Но едят же! Некоторые. — Дамблдор вздохнул и спросил: — И какой же выход? Сделаем все возможное!
— Сыр добавьте. Когда бородавки в меню. Много сыра!
— Ага, — снова влез Вендаис.
— А ты вообще молчи! — велела я, и от моих слов он опал в кресле. — Я в столовой собиралась тебе все пальцы переломать! Так еще не поздно!
— Все?! — потрясенно уточнил Дамблдор.
— Только на руках! — успокоила я. — Которые растопыривал! И он должен извиниться за хамство!
Вендаис зашевелился в кресле и даже попытался встать. Одновременно он бубнил:
— Конечно… Я прошу прощения у леди за…
— Щаз! Хамил в толпе, а извиняться собрался в тихом месте?!
— Татьяна Петровна, — встрял Дамблдор. — Как ректор Пирамиды я приношу вам свои извинения и заверяю, что ваш обидчик извинится там, где вы укажете. Но…
— Никаких «но»! — оборвала я. Вообще-то адреналинчик в крови уже отыграл, и я вполне могла повторить номер Вендаиса «припадаю плотно к полу». Следовало поторопиться. — Жду за дверью три минуты! При своей банде и моих друзьях извинишься!
К двери из кабинета я шла на уже дрожавших ногах. Еще немного, и этот студень меня не удержит! Однако ни один спектакль не может обойтись без финального штриха. Желательно — убойного и сногсшибательного.