Вторым предметом числилось «Погружение» у госпожи Брук. Вслед за толпой первокурсников я влилась в новое помещение. Здесь не было столов, зато имелись ярусы-ступени, на которых и рассаживались студенты. А некоторые парни даже укладывались!
— Тина! — донеслось сверху, и я заулыбалась, увидев Брин и Шелли. Вскарабкалась к ним.
— И вы здесь? Я думала, только первогодки!
— Шелли плохо удается погружение, — сдала сестру Брин. — Приходится гонять ее по второму кругу. Иначе вылетит до праздника Зимы. У меня-то с этим все в порядке, таскаюсь за компанию. Ты уже погружалась?
— Нет, — ответила я, плохо понимая, о чем вообще речь.
Оказалось, все просто.
Чтобы научиться управлять чарами, нужно, прежде всего, очистить сознание. Погрузиться в пустоту. Для этого мы и собрались здесь. Госпожа Брук — чароисса, затянутая в строгое синее платье с рядом крошечных пуговиц и огромной камеей у горла, — велела расслабиться, закрыть глаза и настроиться на свою внутреннюю пустоту. Свет в комнате погас. Застучал метроном.
Преподавательница уселась за стол и раскрыла книгу.
Кажется, кто-то захрапел.
Некоторое время я честно пыталась найти в этом занятии что-то увлекательное. И не заснуть, потому что закрытые глаза явственно сигнализировали организму о том, что надо сделать.
Устав с этим бороться, я приоткрыла один глаз, потом второй. Осмотрела ряды студентов. Кто-то искренне пытался поймать что-то внутри себя, кто-то зевал, кто-то уже бессовестно дрых. Шелли напряженно шевелила бровями, Брин явно скучала.
Я решила, что со своей пустотой пообщаюсь в следующий раз, а пока неплохо бы расспросить соседку.
Осторожно достала из сумки тетрадь с пером и толкнула Брин локтем. Та ответила вопросительным взглядом, но явно обрадовалась избавлению от скуки.
«Расскажи о Вандерфилде!» — написала я и сунула листок девушке.
Та насупилась. Я скорчила умоляющую рожицу.
Брин достала свое перо. Повертела в пальцах. Но все же написала:
«Ты о нем совсем ничего не знаешь?»
Я покачала головой.
«В. — из Неприкосновенных».
Я задумалась. Неприкосновенные. Даже моих знаний девчонки из Котловины хватило, чтобы понять. Так назвали семьи потомков Основателей. Тех, кто поверил Фердиону и обнаружил в себе чары. К ним же относится и королевская семья.
— Ого, — округлила я глаза.
Брин кивнула. Подумала и добавила: «Лучший ученик. Гордость ВСА. Черный сектор».
Я качнула головой. На чаронометре цветов не было, но люди давно условно поделили измеритель на четыре части. Линия поперек, линия вдоль. Первый сектор справа от нуля — желтый. Это те, у кого уровень потенциала от одного до двадцати пяти. К ним отношусь и я. В быту таких величают — желторотики, как воробьи. Мелкие пташки, но полезные. Дальше зеленый цвет, это уже сильные заклинатели с потенциалом до пятидесяти. Красный — у тех, кому посчастливилось родиться в семье с безупречной родословной и настолько чистой кровью, что потенциал оказался почти неразбавленным. Ну, а черные… Черные — это Неприкосновенные. И среди них встречаются заклинатели с уровнем, близким к «нулю с другой стороны». Полный оборот стрелки чаронометра. Невероятный резерв.
Мне стало не по себе. Я надеялась, что столкнусь с кем-нибудь попроще.
«Ты сказала, что с ним что-то случилось. Месяц назад…»
Брин покосилась на сестру, но та по-прежнему вздыхала и общалась с внутренней пустотой. Госпожа Брук отложила книгу и принялась быстро усеивать строчками длинный свиток. На студентов она не обращала никакого внимания. И соседка сдалась.
«Состязание. Он проиграл. Никто не знает причину. В. никогда не проигрывал. Ни разу. Все говорят… Но никто толком не знает».
Брин многозначительно подняла брови, потом нахмурилась, перевернула перо и быстро смахнула пушистым кончиком написанное. Буквы ссыпались с листа и растаяли. В отличие от моего, у соседки перо было зачарованным.
И еще она явно не желала, чтобы о нашем разговоре кто-то узнал. Интересно почему? Этот Вандерфилд так запугал студентов, что о нем даже сплетничать не желают?
Соседка облизала губы, глянула по сторонам. Придвинулась ближе и торопливо вывела:
«Лучше с ним не связываться».
И снова смахнула строчку. Я вздохнула. Хотела бы я не связываться. Да только — уже.
«Я всего лишь поломойка. Он меня и не заметит!» — вывела я коряво, и моя собеседница хмыкнула. Качнула головой.
«Не влюбляйся в него! Это плохо кончится. Для тебя!»