Чей-то женский голос задал вопрос, а почему количество студиозов названо в среднем? Аврелий тут же на примере пояснил, что в прошлом году студиозов, имеющих предрасположенность к Стихии Воды, оказалось целых восемь, а тех, кто тяготел к Темной магии, всего двое.
— К сожалению, — грустно вздохнул Аврелий, — Темных магов становится все меньше. Хотя и раньше их было весьма немного.
— А нечего было затевать Войну за Остров, — небрежно бросил кто-то, и лицо Аврелия окаменело.
Его глаза опасно сузились, и даже со своего места я уловил исходившую от него волну нескрываемой злости.
— Надеюсь, вы все знаете, что не все Темные маги поддержали бунтовщиков, — холодным тоном, от которого кровь стыла в жилах, сквозь зубы процедил Аврелий. — Также вы все знаете, что победа над бунтовщиками была достигнута как раз за счет жизней тех Темных, что примкнули к Коалиции.
Со своего места поднялся седовласый ректор. Он метнул грозный взгляд в сторону той части зала, откуда донеслась провокационная реплика. Начавший было шептаться зал тут же притих.
— Эгх, эгх, — ректор постучал костяшками пальцев по столу. — Если я еще раз услышу хоть одно упоминание в негативном ключе о роли Темных магов в той давно отгремевшей войне, то… — ректор хмурым взглядом из-под седых бровей обвел зал. — То я отчислю студиоза, чей родитель допустил это упоминание. Надеюсь, всем ясно? Господин Драгомир, продолжайте.
— Я рассказал все, что планировал, господин ректор, — одними губами улыбнулся темный маг.
Следующей выступила пожилая женщина в голубой мантии, рассказав нам о быте, который ждал абитуриентов на время экзаменов. Поскольку в этом году нас оказалось несколько больше, чем планировалось — двести шесть человек, и места в специально отведенном здании на всех не хватало, то было принято решение лишних пятнадцать человек расселить в комнатах старших курсов. Студиозов пятого и шестого курса за счет отчисленных осталось лишь по четырнадцать и десять человек соответственно, поэтому их уже оперативно потеснили, освободив три комнаты для вновь прибывших.
— Главное, не попасть с старшим, — тут же шепнул я Содеру.
— Почему?
— А ты сам бы как относился к первогодкам, из-за которых тебя на несколько дней выпнули из твоей комнаты?
— Хреново бы относился, — не задумываясь, выдал свое заключение Содер. — Тем более, мы даже не первогодки.
— То-то и оно.
Между тем женщина в голубой мантии завершила свое выступление, и ректор торжественно попросил родителей удалиться за пределы Академии.
— Дорогие абитуриенты, еще раз приветствую вас в стенах Академии! — провозгласил ректор, когда двери за последним из родителей закрылись. — Сейчас госпожа Клафелимиди и наша управляющая хозяйственной частью госпожа Таксона разведут вас по вашим комнатам. Госпожа Клафелимиди, вот список, в котором обозначены комнаты и проживающие в них абитуриенты, — ректор передал тонкий свиток, врученный ему слугой перед началом мероприятия, той самой красивой женщине в красной мантии, что рассказывала нам про экзамены. — После этого…
— Клафелинщица, — шепнул я Содеру. — Я ее так называть буду. Мне так легче запомнить, чем эту Клафелими… тьфу. В общем, Клафелинщица.
— А кто это, клафелинщица?
— Обычно так зовут женщин, подсыпающих мужикам наркотики, но этой сказочно повезло. У нее фамилия созвучная.
— А-а-а… Клафелинщица… клафелинщица, — Содер покатал на языке новое слово. — Звучит неплохо и запоминается легче.
— Да замолчите вы, наконец! — обернулась к нам темноволосая девушка, сидевшая через два ряда впереди нас. — Надоели шептаться!
Сказала она это сдавленным полушепотом, но именно в этот момент ректор умолк и в зале воцарилась абсолютная тишина, так что ее возмущение услышали все. все-таки отличная акустика у этого зала. Даже ректор спокойно говорит без микрофона, а его отлично слышно даже нам с последнего ряда.
— В чем дело? — поинтересовался ректор. — Юная леди, встаньте и расскажите нам, в чем у вас проблемы.
Девушка встала, зарделась под всеобщими взглядами пунцовым цветом, уткнулась глазами в пол и робко пробормотала:
— Прошу прощения. Я не хотела. Просто мне…
— Для начала представьтесь, — потребовал ректор.
— Тиллиана Типполи Талииди, — совсем тихо представилась девушка.
— Талииди? — приподнял правую бровь ректор. — Древний, всеми уважаемый род, в разное время давший королевству, если мне не изменяет память, трех королевских министров. Неужели в роду Тилииди стало настолько плохо, что там перестали обучать правилам хорошего тона? Прежде всего тому, что перебивать старших невежливо.