— Остановите его! Он врет!
Не захотел один ответ держать.
— Стоять! — следом за мной в коридор вылетела тетушка Саманты.
Магесса взмахнула рукой, и я взмыл в воздух. Через секунду влетел обратно в читалку, и там меня весьма небрежно бросили на пол перед магами.
— Ты самый умный? — напустилась на меня Клафелинщица. — Бросил друга и бежать? Тебе не стыдно?
— Отвечай, почему вы в таком виде? — прогремел Драгомир.
Первую мою версию, согласно которой мы с Содером меряли расстояние от окна до земли, маги отмели сразу. Не поверили.
Вторую версию выдвинул Содер, и она гласила, что мы спустили на землю Тина. Дескать, хотели проверить выдержит ли самодельная веревка. Эту версию тоже пришлось снимать с повестки, поскольку маги вознамерились вызвать с занятий Тина, чтобы он подтвердил или опроверг наши слова.
В итоге, маги загнали нас в угол, и нам пришлось во всем сознаться.
— Как вы посмели привести в свою альма-матер распутных девок? — тотчас обрушилась на нас тетушка Саманты. — Вы!
— Неслыханно! Аморально! — вторил ей Драгомир.
Ругали нас долго, и все это время мы с Содером стояли молча, повесив гривы и не пытаясь оправдаться. В конце концов, маги устали, и приступили к следующей теме — как нас за сей проступок следовало наказать.
А подумать им было над чем. Видите ли, нарушение не дотягивало до отчисления, но при этом ограничиваться одним лишь предупреждением, по их высочайшему мнению, не стоило, поскольку преступление было гораздо серьезнее, нежели те, за которые этими предупреждениями карают.
Драгомир предложил вспомнить старое наказание, отмененное лет пятьсот назад, и выписать нам розги. С десяток, по его убеждению, вполне бы хватило, чтобы наш разум шагнул на следующую ступень развития, и мы более не совершали ничего подобного.
С его идеей не согласился маг девятого круга Стихии Воды Гораций де Бурус, заявив, что не стоит вспоминать варварские обычаи. Я с ним был целиком и полностью согласен!
— Правильно, — прошептал я. — Чего старое вспоминать-то?
Маги меня услышали.
— Вот! Даже студиоз согласен со мной, — победно взмахнул руками Гораций. — Нужно придумать более свежее наказание, которое мы потом сможем применить и в столичной Академии!
— Что же ты предлагаешь? — поинтересовалась тетушка Саманты.
Выяснилось, что ее зовут Паула де Лорен. Гораций задумался.
— Можно, к примеру, заточить их на два дня в открытую клетку, которую выставим на академической площади. Причем в том же самом виде, в котором они нас встретили в читальном зале. А что? Они же не стесняются нагишом оставаться!
— Не, не! — вскинулся Содер. — Розги не такое уж и варварское наказание! Я согласен на них! Даже на два десятка! Тем более, мне не впервой…
— А вот студиозы настаивают на розгах, — обрадовался Драгомир. — За их проступок, пятнающий честь всей Академии…
Дальнейшее обсуждение мне напоминало театр абсурда. Одно наказание сменялось другим, и с каждым разом становилось все страшнее и страшнее. От звучавших идей нас с Содером бросало то в жар, то в холод. Может, лучше пусть нас отчислят?
— Уважаемые преподаватели! — взмолился я через десять минут. — Вы скоро начнете предлагать сварить нас в котле! Да, мы допустили серьезный проступок, но Родину-то мы не предавали!
Маги разом притихли.
— Хм, — хмыкнула тетушка Саманты. — Пожалуй, мы действительно чуть-чуть увлеклись. А вы как сами считаете, как мы должны с вами поступить?
Я опустил голову.
— Понять и простить.
— Понять и простить, — повторил американец.
— Или розги, — огласил я самый мягкий вариант из всех предложенных.
— Да, да, — поддержал меня Содер. — Ему можно розги.
— Мне можно розги, — на автомате сказал я, и меня тут же словно током ударило. — Что??? Только мне???
Вот ведь собака гарвардская!
В итоге маги остановились на карцере, о существовании которого я даже не подозревал. Спрашивается, к чему был весь этот спектакль?
Кабинет Наблюдающих
— Ты все записал? — спросила Паула у Драгомира.
— Да! — темный маг подошел к столу, вынул из специального крепления информационный кристалл, и продемонстрировал его всем собравшимся в кабинете магам. — Тут все! С момента, когда они бегут к общежитию, и заканчивая их помещением в карцер.
Тифани устало опустилась в объятия кресла, и, прикрыв глаза рукой, рассмеялась.
— Ой, не могу! — с трудом пояснила она. — Как вспомню рожу Гарета, когда Гораций предложил посадить их на кол, а потом снять, подлечить, и снова посадить!