Я тогда, к счастью, послушалась Лику, и, как оказалось, не зря. Ну а в тот первый день отдала Камилле одни свои новые колготки.
И вот сейчас я порвала то, что будет стоить мне половину стипендии. Но в любом случае колготки придется купить. Вот только стипендия будет только через три недели, а прошлую я уже успела отдать матери и Анне. Так что теперь придется зашивать эти и ходить в них. А тут помимо колготок ещё и работа в паре с Кантером! Одно хуже другого.
Мираж попричитал ещё немного, жалея меня и ругаясь на несправедливость этого мира, а после мы с девочками принялись за домашние задания, которые сегодня сыпались на нас как из рога изобилия. Впрочем, как и отработки.
Когда я закончила доклад о применении артефактов для защиты жилья, за окном уже была глубокая ночь. Элина и Малина уже спали, а я, потушив светильник и подхватив уснувшего прямо на книгах Миража, тоже пошла спать.
Сон не шел. Перед глазами так и стояло злое лицо Ярта. А ведь завтра, после окончания занятий, нам предстояла с ним вылазка в лес за цветами белояра, редкого растения, который зацветает в это время.
Его цветы использовались для приготовления многих зелий, и студенты каждый год ходили и собирали их.
Я лежала и думала о том, что окажись рядом Якоб, он бы заступился и не дал в обиду Ярту, когда тот толкнул меня сегодня.
Я вспомнила нашу первую встречу с Якобом — тот самый танец на празднике, который приснился мне сегодня ночью. И наш с ним разговор, который был ни о чем и обо всем на свете. Пожалуй, ещё ни с кем мне не было так легко и интересно общаться. Вот только Якоб так и не открыл своего лица, сказав, что мы увидимся с ним через год, на этом же самом месте. Если я, конечно, этого захочу.
На вопрос, почему мы не можем встретиться с ним раньше, он сообщил, что на год уезжает далеко отсюда, так как учится в другом городе. И сюда приедет только в следующем году на день рождения тётушки. А он как раз совпадет с праздником Урожая. И что он будет опять на ярмарке ждать меня.
— Но ведь ты так и не увидел моего лица, а костюм я поменяю, — сказала я ему тогда.
На что он пожал плечами и просто ответил:
— Поверь, я тебя все равно узнаю, будь ты хоть спрятана под сотней костюмов и масок.
И я ему поверила. Безоговорочно. Ни на секунду не сомневаясь в его словах. И ждала нашей новой встречи.
Правда, иногда, представляя ее, я думала о том, что Якоб может не прийти. Ведь с нашей встречи пройдет год. А за год так много может измениться: друзья могут поругаться, влюбленнее разлюбить, а ждущие встречи, забыть друг о друге…
Я вспомнила, как собиралась на праздник Сбора Урожая через год. Волнение сменялось радостью, а радость унынием, потому как я то представляла нашу встречу с Якобом, потом думала о том, что так и останусь на этом празднике одна…
Поэтому, когда завязывала на лице маску, узел вышел слишком тугим, и я никак не могла снять ее, когда на площади в честь праздника зажгли огни. И я хотела ее поправить, чтобы лучше все видеть. А в итоге чуть не расплакалась тогда от досады и жалости к себе. Хотя главной причиной была не маска, а то что я до сих пор не встретила Якоба.
— Помочь? – раздался сзади знакомый голос, и я улыбнулась, чувствуя, как тяжелый камень сомнений уходит.
Якоб тут, он помнил обо мне все это время!
Парень развязал узел, и я сняла пеструю маску, украшенную колосьями ржи, которыми украсила ее в честь праздника.
— Ты грустная, тебя кто-то обидел? — серьезно спросил он, смотря на меня, стоящую перед ним без маски.
Хотелось рассказать про Ярта, который ненавидит меня и обижает, называя бродяжкой и оборванкой; рассказать про Магду, которая с его подачи цепляет меня без дела. Рассказать про волнения и переживания из-за того, что Якоб так долго не появлялся, и про то что дома меня наругал отчим.
Но разве это все имело какое-то значение, когда тот, встречи с кем я ждала целый год был тут!
— Нет, все хорошо, — улыбнулась я, возвращая маску на лицо.
— Точно? Если тебя кто-то обидел, скажи, и он пожалеет об этом. Уверяю тебя.
И я верила. Но жаловаться совсем не хотелось. Достаточно было знать, что есть тот, кому не все равно, как у тебя дела. И пусть этот кто-то видит тебя второй раз в жизни, как и ты его.