— Твоя лошадь чуть не наступила мне на руку, — сказала тогда я, думая, что это была случайность.
— Правда? — одна бровь Кантера, хотя тогда он был для меня незнакомцем, поднялась вверх, и он с издевкой посмотрел на меня.
Я же, поняв, что извинений от такого надменного и напыщенного типа ждать не стоит, протерла яблоко, испачканное в дорожной пыли, и в сердцах, скорее себе, чем ему, тихо пробурчала под нос:
— Нет бы помочь, а этот…
— Ковыряться ещё с таким отребьем, как ты, — раздался его ответ.
Сидящий на коне Ярт Кантер меня тогда услышал…
Глава 5
Глава пятая. Невеселые мыли и думы о хорошем.
Вернулись мы с Яртом в академию в гнетущей тишине. Я сжимала корзину с собранными белоснежными цветами, и с сожалением смотрела на порванный о корягу подол шерстяной юбки, которую привезла из дома как раз для таких вылазок в лес и на луга. Теперь предстояло не только решить вопрос с колготками, но и чинить юбку, потому что другой такой у меня не было.
Мадам Пилигрина травница и лекарка ждала нас у входа и недовольно покачала головой, видя наш скромный урожай. Потому как половину я растеряла на болоте, пока пыталась не то спастись, не то, наоборот, сразиться с мор-тикой, а Ярт и вовсе свою корзину бросил в топь, когда тварь ощерилась и бросилась к нам.
А потому женщина проговорила себе под нос, что совершенно зря Вежано решил поставить нас двоих в пару.
В этом я с ней была согласна, и, кинув злой взгляд напоследок на своего напарника, который не смотрел в мою сторону с тех самых пор, как мы ушли из леса, стараясь идти впереди, и игнорируя меня, будто я была кучей мерзкой слизи или чего похуже, я пошла к зданию академии.
Мое плечо все еще саднило от метки молчания, которую Картер на меня поставил.
Надо же. Ведь наша магия, судя по всему, каким-то образом соединялась, усиливая магию другого. А он… А Кантер настолько меня ненавидел, что не хотел, возможно, спасти сотни жизней. Ведь с такой магией мы могли бы… Да много чего: прогнать злобных тварей вроде мор-тик с путей и трактов, на которые они периодически выходили, оставляя после себя пустые обозы и кучи убитых людей. Мы могли стать поддержкой армии Сурижа, да и, возможно, лекарственные зелья, приготовленные нами, могли быть сильнее и эффективнее обычных. Но брезгливость Кантера к тому, кто не был, как он, рожден с золотой ложкой во рту, меня пугала...
Насколько мне было безразлично его существование, настолько люто и яростно он пытался избавить себя от моего присутствия.
Уверена, если бы подобное произошло с ним и Магдой, Кантер бы так не злился, а радовался и ходил, всем рассказывал о том, какой он сильный маг.
А главное, я не могла понять причин этой ненависти. Правда, однажды, кто-то из девчонок, которые были дружны с Магдой, обсуждали отношение Ярта ко мне. Они сидели на лавочке в парке у фонтана, а я тогда сидела на соседней и читала лекцию профессора Вежано, которую он прочитал нам утром.
Лавочки располагались друг к другу спиной, да ещё и между ними росли кусты хвойника. Так что видеть меня подруги Магды не могли.
И вот Элизабет, которая была вхожа в семью Кантера, так как ее отец, так же как и отец Ярта, был советником короля, сказала, что знает причину такого отношения Ярта. Когда-то его дед полюбил простолюдинку и чуть не ушел из семьи к ней. Простить такого предательства семья не смогла. Дети, а вернее, сын Иром Кантер, отец Ярта, к тому моменту был уже взрослый, да и самому Ярту было лет пять. И с тех пор с Никортом Кантером, который стал для родных изменщиком, вся семья перестала общаться. Хотя тот и остался в сесье, никуда не уйдя. А винить они стали ту самую женщину, которая и пыталась Никорта увести. Но так как все состояние уже было переписано на отца Ярта, та дама, поняв, что кроме старика не получит ничего, быстро передумала и бросила его. Так что с тех пор Ярт ненавидит всех простолюдинов. А Софья вызывает такую злость, потому, чтоявляется дочерью той самой ушлой женщины.
Дальше я слушать не стала, понимая, что все это глупости. Моя мать всегда любила моего отца, а после его смерти вышла замуж за Чарта, моего отчима и отца Анны. И уж точно мама никогда не была знакома с дедом Ярта, который ей в отцы годился.
Я ещё раз потерла плечо и, отнеся свои сапоги, выданные для вылазки в лес мадам Тириллой, которая ведала хозяйственным блоком, пошла в душ.