— Все будет хорошо, — натянутая улыбка добавила ее лицу возраста. Девушка закричала от боли, — повитуху сюда, живо! — ее властный голос подхватило эхо. Немногочисленные жители пещеры напряглись и второпях покинули место. Прошло чуть меньше суток, когда их впустили внутрь. Девушка лежала в крови и, казалось, не дышала, а ее мать держала двух новорожденных фениксов. Она позволила себе тепло и, наконец, искренне улыбнуться. Но все присутствующие понимали, что это ненадолго. Она быстро вернулась в образ предводительницы, отдав внуков повитухе, — мы должны сжечь ее, — спокойно проговорила она, глядя на истекающую кровью дочь, — она умирает, у нас мало времени.
Двое крепких смуглых мужчин встали по обе стороны от роженицы. Их глаза вспыхнули, словно медленно наполнялись янтарем. Тело молодой матери с лаской окутали языки пламени. Она горела долго, но никто не замечал течения времени в этой богами забытой пещере. Взошла луна, когда пламя полностью потухло, оставив после себя удушающий запах горелой плоти. Гробовая тишина продолжала наполнять сырое место, и даже новорожденные наследники не проронили и звука, будто атмосфера страха проникла прямо в их сердца. Слабые потоки ветра поймали пепел, вознеся его до потолка. Наконец начали просовываться худые очертания девушки. Нагая, она широко расправила плечи в безуспешных попытках стряхнуть пепел со своих волос. Ее мать подбежала к ней первая, поспешно укутав дочь теплым шерстяным одеялом, хотя все собравшиеся понимали, что только что восставшая из пепла дева не чувствует холода.
— Где они, мама? — мысли ее быстро начали выстраиваться в ряд. Седовласая воительница с выжиданием обернулась. Лекарша уже несла на руках двух крепких мальчиков. Взяв их на руки, феникс почувствовала себя в безопасности и уже хотела позволить себе расслабленно выдохнуть.
— Мама? — ей не пришлось продолжать, сердце ее матери сразу же отозвалось болью. Она опустила глаза, словно в случившемся была ее вина.
— Ты была права, моя искорка, – она сделала паузу переводя дух, — он не вернется. Фаоштомцы схватили его. С фронта приходят вести. Ему отрубили голову, никто не смог сжечь его, чтобы он переродился, — она сказала это на одном дыхании. У девушки закружилась голова, ее мать быстро подхватила детей, дочь медленно сползала по стене. Птицы взметнулись ввысь. Небо покрылась черными пятнами — крыльями воронов, что были напуганы криком отчаянья и боли.
— Он будет проклят, мама! С рук ему это не сойдет, — захлебываясь слезами поклялась девушка.
Бестиарий
В Академии сегодня было весьма и весьма неспокойно. Преподаватели метались из угла в угол, стараясь подготовить все к приходу новых учеников. Продолжительные каникулы закончились, адепты уже должны были вот-вот прибыть. Никто и не думал переживать по поводу старшекурсников: они уже были достаточно хорошо обучены, чтобы позаботиться о себе. Они прекрасно знают где расположены их корпуса, самостоятельно смогут найти и обустроить свои комнаты, более того — разберутся с расписанием занятий и даже подготовятся к Осеннему Балу, который знаменовал торжественное начало нового учебного года в стенах Академии Сорелли. Однако стоило позаботиться о более нерадивых учениках. Конечно, речь шла о первокурсниках. Каждый год Ковен и Совет пристально следили, чтобы в Академию попадали все способные ученики. Уже на протяжении нескольких веков Совет лично следит за тем, чтобы из всех уголков девяти империй прибывали дети, имеющие хотя бы небольшие задатки. Раньше, еще до Огненной войны, такой чести удостаивались лишь дети самых знатных семейств. У них дар передавался из поколения в поколение. Их родители всегда занимали не последнее положение в Совете, а то и в самом Великом Ковене. А сами они, наследники и наследницы лучших Домов всех империй, уже с раннего детства были подготовлены к тому, что однажды заменят своих влиятельных родителей. Но все изменилось, когда народ Империи Фаоштум развязал войну. Глава империи, великий Аон дер Кашэрем, решил стать единоличным правителем девяти империй. Тогда он отправил своих послов под предлогом экономических переговоров. Семь дипломатических, как всем тогда казалось, делегаций прибыли во дворцы императоров. Пятерых из них все же удалось убить. Именно за этим «послов» отправил Аон дер Кашэрем. Но семьи, что потеряли своих мужей, отцов, братьев, сыновей в лицах Великих Императоров пятерых королевств, не собирались забывать то, как их предала Империя Фаоштум, и твердо решили мстить. И даже те земли, где были совершены лишь неудачные покушения не остались в стороне, они поклялись смыть кровью фаоштумцев тот позор, которым покрыл их Император Аон и его придворный Дом. Так началась Огненная Война. Та самая Война, о которой с такой болью пишут в старинным манускриптах, летописях и грамотах. Та самая, жестокая, поистине кровопролитная, и унесшая множество жизней Война. Та самая Война, которая длилась более века. И та самая Война, которая так сильно изменила устройство мира. Когда Фаоштум был почти стерт с лица земли, император Тонеро призвал своих собратьев остановиться. Потом еще почти век тянулись переговоры. Сотни договоров было подписано тогдашними правителями, тысячи правил было записано и закреплено подписями и печатями с каплей крови каждого императора. Именно император Тонеро создал Великий Ковен, а его сын, впоследствии, создал Совет. Именно Тонеро разделил земли восьми империй на девять. Девятая Империя. Да, она до сих пор носит название Десятой Империи и не имеет императора. На земле Девятой Империи расположились Совет и Великий Ковен, на этой земле находится сейчас Академия Сорелли. А сама Империя — независимая территория, не имеющая непосредственного правителя. После того, как Огненная Война закончилась, мир недосчитался огромного количества Знатных домов и еще большего количества одаренных. Тогда Великий Ковен сообщил всем империям, что теперь каждый, у кого совет отыщет хотя бы задатки дара, имеет право учиться в Академии. И с тех самых пор Совет отправляет гонцов в самые дальние уголки империй, в самые глухие деревеньки, и даже в окрестности Мертвых Скал, чтобы отыскать юные дарования, и помочь им открыться. В этом году стать куратором первокурсников посчастливилось немолодому, даже для его народа, господину Иврасивье дер Акко. Он стоял напротив каменной арки, пышно украшенной редчайшими цветами, и медленным, уверенным взглядом изучал появившуюся перед ним девушку.