- И почему я узнаю об этом только сейчас?
- Пока не прояснилось состояние студентки, лучшим решением было никого не тревожить. Сейчас же важно убедиться, что ничто не угрожает ее жизни. Возьмешь девушку под свое наблюдение. Хотя бы на пару недель.
- Почему мне выпала такая честь? Я что, здесь один преподаю?
- Ты специализируешься на сознании лучше, чем кто-либо другой.
Я только приготовился словестно отбиваться причинами, по которым не целесообразно поручать это дело мне, как она остановила меня лишь одной короткой фразой.
- Того хочет Совет, – голос Ирэн прошелся холодком по моему позвоночнику.
Этого было достаточно, чтобы больше не задавать вопросов. Совет - учредители академии из трех самых старших преподавателей, даже предположительно не было известно об их возрасте и происхождении, но мои тридцать шесть с хвостиком были для них явно смешными цифрами. Для каждого в академии их слово являлось законом, перечить им не смел никто.
- Что известно о прошлом студентки, вы же не оставили девушку в неизвестности об ее происхождении?
- Мы предоставили базовую информацию о ее прошлом, сохранившуюся в базе данных.
- А я не должен о ней ничего знать? – поинтересовался я с долей сарказма.
- Одна из детей отказников, выросла под опекой интерната академии, обучаясь в присоединенном учебном заведении на металлической планете. Всю интересующую тебя информацию, что известна, ты сможешь прочитать в архивах академии.
- Информативно, ничего не скажешь, - произнес я, мысленно отрешившись от Ирэн и сказанных ею слов.
Щелчок прибывшего лифта заставил меня, не оборачиваясь, мельком взглянуть в отражающуюся поверхность стекла, чтобы разглядеть входящего в помещение преподавателя. Мужчина низкого роста с седыми волосами, собранными сзади в маленький хвостик, неторопливо вышел из кабины лифта в самом центре кабинета. Поправив ремень с огромной бляшкой на своем выпирающем животе, прокашлялся, и подойдя ко мне, похлопал по плечу.
- Талантливый такой мальчик, – преподаватель проследил за моим взглядом, заметив, что я смотрю вовсе не на расписание, а на портреты преподавателей, среди которых проекция парнишки с растрепанными черными волосами и солнечной улыбкой на лице, – напомни сколько ему было?
- Двадцать девять, – без эмоционально ответил я.
- Молодые умы самые ценные, так жаль, так жаль, – мужчина сочувствующе помотал головой в стороны, пока сканировал расписание предметов на доске в браслет, блестевший на его запястье.
- Да сколько можно, Тревилс! – от возмущения женщина хлопнула ладонями по столу, – всем работать, живо!
Я с трудом оторвался от голографического изображения брата, его взгляд не хотел отпускать меня. Левый глаз с родной серебристой радужкой словно подмигивал, а правый со вставленным в зрачок черным имплантом безжизненно напоминал о его смерти.
Безмолвно я покинул кабинет через автоматически раздвигающиеся треугольные двери, входя в капсулу лифта. Он встретил меня своим привычным шепотом механизмов, открывая вид на виртуальный пейзаж. Но я выбрал обходной путь пешком, не желая зависеть от случайных проекций. Шагая по спуску на первый этаж, в полной тишине, скрытый от посторонних глаз, я ощутил, как по щеке медленно скатывается слеза. Узнав о гибели своего брата я не плакал. И до сих пор внутренние барьеры не давали эмоциям выйти наружу. Единственная слезинка, которую я успел поймать в ладонь, говорила о хранящейся боли, которую я так и не смог похоронить вместе с его уходом.
Пройдя второй этаж с жилыми комнатами, из спирального обходного пути я вышел к выходу из лифта. Двери распахнулись, выпуская меня в почти бесконечный коридор, заполненный студентами. Меня сразу же поглотил шум голосов, отрезая от такой желанной тишины.
На первом этаже я провожу больше всего времени, здесь располагаются лекционные и информационные залы, кабинеты для практик и всё, что только может пригодиться студентам во время их обучения в Тригоне. Архитектура и внутреннее строение Академии является отличным примером того, как знания о технологиях могут применяться на практике. Её строительство началось задолго до Темной Эпохи. Изначально это была огромная станция для терраформирования планет, где работали ученые, чьи технологии позволили сделать многие прилегающие миры пригодными для жизни. Но когда все ближайшие планеты были успешно преобразованы, станция пустовала долгие годы, став лишь эхом былых свершений.