То есть, кажется, Карин: я с полсекунды молча сверлила его глазами, чтобы быть точно уверенной. Только что, буквально на прошлой неделе, Вейн опять обвёл меня вокруг пальца, притворившись братом. Я болтала с ним полчаса, прежде чем сопоставила лукавые искорки в зелёных глазах и странные, полные подколок реплики.
– Я это, я, – рассмеялся Карин. – Пароль, помнишь?
Он начертил в воздухе знак «иссен», и только тогда я его пропустила.
Не то чтобы случилось бы нечто страшное, пусти я не Карина, а Вейна – просто он снова изводил бы меня идиотскими шуточками и злил бы Лидайю. Хуже всех при этом раскладе приходилось Карину, потому что Лидайя понятия не имела, что их двое, и злость свою потом вымещала на Карине. Вот мы и договорились о пароле.
– Привет, – Лидайя выглянула из кухни.
– Всё кашеваришь? – Карин протянул ей холщовую, битком набитую сумку. Судя по торчащему из неё пучку зелёного лука, внутри были продукты.
– Ты ж моя радость! – расцвела Лидайя. – От Сатьянки не дождёшься, она, по-моему, не знает, где вообще в академии продуктовые лавки.
– Обижаешь, – вмешалась я, – еду я везде найду.
Обмениваясь добродушными шуточками, мы сели за стол. Такие обеды у нас были в последнее время вошли в привычку. Лидайя обожала готовить, говорила, это напоминает ей о доме – ну а мы с Карином обожали хорошо поесть. При этом каждый делал посильный вклад: Карин притаскивал продукты, а я мыла посуду.
Сразу после обеда Лидайя куда-то засобиралась и быстро сбежала, мол, дела. Какие именно дела, она не сказала, зато перед тем, как исчезнуть, бросила на меня многозначительный взгляд.
Я закрыла за ней дверь. Застыла в нерешительности.
Воздух в комнате вмиг изменился, стал тяжёлым и тягучим, так, что неловко было даже поднять глаза.
Негодяйка Лидайя специально оставила нас с Карином наедине. Если раньше она сводила меня с Хеном, то теперь у неё появился новый объект.
И всё бы ничего, да только…
– Может, поиграем во что-нибудь? – спросил вдруг Карин. Голос у него стал ломким и хрипловатым, так что было ясно: он тоже заметил и понял моё напряжение. Но великодушно предложил способ развеять его.
Я с радостью согласилась. Достала карты, и мы с Карином устроились на диване в гостиной, купленном несколько месяцев назад, когда мы с Лидайей стали жить вместе.
Мы сыграли несколько партий в карты, потом в сигнисс – новую игру, только-только начавшую входить в моду, с деревянными фишками и хитроумными ловушками.
А потом Карин, так же просто и внезапно, задал тот самый вопрос, которого я ждала и боялась с момента, когда за Лидайей закрылась дверь.
– Ты… подумала? Скажешь, что решила? Или тебе нужно ещё время?
Я закусила губу. Сердце застучало сильнее, волнение разгорячило кровь. Нахлынул сильный внутренний жар. Чувствуя на себе неотрывный взгляд Карина, я встала и отошла к окну.
Неделю назад Карин предложил мне встречаться.
Он вообще впервые признался мне в своих чувствах почти сразу после того, как Хен ушёл. Но одновременно с этим я узнала ещё кое-что: оказывается, он подозревал, что Хен из ночных, и ничего мне не сказал. Не предупредил, не намекнул.
Карин оправдывался этикой ночных, тем, что не допускал ни разу мысли, что Хен может мне навредить – но всё равно шок оказался слишком большим, и, узнав об этом, я почти месяц с ним не общалась.
Потом отношения возобновились, но о чувствах никто не заговаривал. Я всё ещё не допускала мысль о новых отношениях, а Карин, кажется, давал мне время оправиться.
Но потом он возобновил осаду. Поначалу мягко, исподволь: звал гулять, водил в город, помогал с тренировками, выступая бессменным партнёром, тормошил, не давая скатиться в меланхолию и жалость к себе.
А неделю назад припёр к стенке внезапным признанием.
Перед внутренним взором встали лихорадочно блестящие зелёные глаза. Вечером, после очередной тренировки, проводив меня до дома, Карин, вместо того, чтобы помахать на прощание и уйти, вдруг встал перед дверью, загораживая мне путь.
Его голос звучал хрипло и надрывно, как будто то, что он говорил, разрывало ему душу. Сначала я вообще не поняла, что он несёт, он говорил глухо, отрывисто, неразборчиво, и в осмысленную фразу это никак не складывалось: