Хен как всегда остался невозмутимым.
— Да, конечно.
Потянулся к уху, снял серьгу и небрежно сунул в карман. Так, словно это ничего для него не значило. Я упрекнула себя: сама же попросила, так чего расстраиваться?
Из чувства смутной вины вышла из комнаты вслед за ним. Думала проводить до лестницы или даже до выхода из общежития. Но Хен вдруг обернулся, хитро блеснул глазами и привлек меня к себе, так что я полной грудью вдохнула аромат его тела, а щеки коснулось пахнущее сладковатым виноградным соком дыхание. Я застыла, сердце подпрыгнуло к горлу, не хватало воздуха. В голове испуганно заметались мысли: что он делает? Зачем? Я что-то не так поняла?
В следующий миг Хен поцеловал меня — в щеку, но прижав так тесно, что со стороны наверняка казалось, будто это страстный поцелуй. Прикосновение мягких губ обожгло, как клеймо, незаметная на взгляд щетина царапнула кожу. Хен почти сразу отпустил меня, но я, ничего не соображая, так и застыла на месте, уставившись на него широко раскрытыми глазами.
— Увидимся, — улыбнулся он и сбежал по лестнице вниз.
Я осталась одна в коридоре на глазах десятков свидетелей, вернее свидетельниц, — близился час сна, и народу в коридоре было полно. Девчонки сновали туда-сюда по коридору с тазами, полными умывальных принадлежностей, с полотенцами на головах, кто-то громогласно жаловался, что ничего не знает, не умеет и вообще хочет домой. И теперь вся эта толпа замерла — мало того что на этаже откуда ни возьмись оказался парень, так еще и представление устроил с поцелуями у всех на глазах.
Вот и очутилась я под перекрестьем девичьих взглядов. Кто-то присвистнул, кто-то испустил продолжительное «О-о-о», кто-то пренебрежительно фыркнул. Одна из соседок, самая смелая, тут же атаковала меня расспросами:
— Это кто? Твой парень? Заходил в гости?
— Что-то вроде, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как смущение сменяется чем-то похожим на злость. По большей части на Хена — он ведь специально это сделал! Но в какой-то мере и на себя саму: обалдела, как деревенская простушка, впервые попавшая на ярмарку. Чуть рот не раскрыла от удивления. Вот он ржет, наверное, вспоминая мое лицо!
Зачем он вообще это сделал? Тем более после того, как я попросила его снять сережку. Как будто решил по-другому показать, что мы вместе. Но мы же не вместе!
— Обалдеть, дурищ развелось, едва из люльки выползли, сразу в койку прыгают. Прямо здесь, в общежитии. Постыдилась бы!
Резкий злой голос еще раньше, чем полные яда слова, заставил меня вскинуть голову. Взгляд сразу нашел говорящую, маленькую длинноволосую блондинку с медальоном целителей на груди. Она смотрела на меня с презрением, губы кривились.
Я ничего не ответила, хотя внутри полыхнул гнев. Не пришло в голову, как можно осадить. Парня бы вызвала на дуэль или просто ударила, а с девчонками… я вообще не привыкла иметь с ними дело — не бить же ее?
Целительница язвительно улыбнулась, видя, что я молчу. Развернулась, взмахнув тяжелой толстой косой. И я не выдержала, ринулась вперед, перехватила ее за эту тугую косу, сильно дернула. Вокруг заохали.
— Что ты делаешь?! — завизжала девчонка.
— Еще раз вякнешь что-нибудь про меня в таком духе — пеняй на себя, — прошипела в искаженное страхом и злостью личико. Оттолкнула от себя, подождала немного, но она не проявила желания напасть. Наоборот, съежилась, только глаза блестели ненавистью. Зато язычок прикусила.
Так и не дождавшись реакции, я пожала плечами и пошла прочь. Не к себе, а в умывальные, хотелось ополоснуть лицо холодной водой. Внутри все кипело. Эх, сейчас бы меч — и попрыгать вокруг пугала, как дома.
— Бешеная! — дождавшись, когда я окажусь в другом конце коридора, крикнула мне вслед целительница. — Пожалуюсь на тебя хранителю, вылетишь отсюда в два счета!
— Держи карман шире, — проворчала себе под нос.
Зря я так, конечно. Надо было поступить, как мама, — облить презрением, вскинуть нос, хорошо поставленным голосом сказать завуалированную гадость. Но я выросла с братьями и привыкла сначала действовать кулаками, а уж потом соображать, как это выглядит со стороны.
Ладно, пусть ее. Может, я и обзавелась врагиней, но с такой, как она, я бы и так не смогла подружиться.
В умывальне слышался шум воды — кто-то принимал душ. Зеркала чуть запотели, провела рукавом, стирая конденсат. Открылось мое лицо — отстраненное и спокойное, хотя на душе было Далеко от покоя. Только виновата во всем была не глупая целительница, а Хен. Когда он ко мне потянулся, у меня аж кровь в жилах застыла. Не от ужаса, от волнения. Я действительно подумала, что сейчас он меня поцелует. А он… он только издевался.