Но моего мнения, ясно дело, никто не спрашивал. Мастер Унден, наш куратор, поставил меня в пару с парнем из середнячков и велел отрабатывать попеременно нападение и защиту. Я старалась, но то и дело отвлекалась, чувствуя на себе взгляд Карина. Немного странный, но не такой, как утром. Утром он смотрел настороженно и с вызовом, а сейчас с неким внезапным интересом — так, будто раньше не обращал внимания, а теперь что-то переменилось.
Странно, на лекциях я ничего такого не заметила, он, кажется, как обычно, спал где-то на задних партах. Что случилось за несколько часов?
Впрочем, лучше бы он за собой следил, потому что сегодня, видимо, был один из тех дней, когда у него ничего не ладилось. Может, конечно, «не ладилось» слишком громко сказано, но я и раньше замечала, что иногда с мечом дружба у него не складывалась, и тогда он не то что в пятерку лучших не входил, а еле-еле плелся где-нибудь в конце второго десятка. Правда, обычно в такие дни он непревзойденно стрелял из лука, мог посадить стрелы по ободку маленького черного кружка в центре мишени. Но сегодня тренировки с луками нет, а он все равно не может сосредоточиться.
В общем, его взгляды достали меня настолько, что я специально встала к нему спиной и тогда уже не дала противнику спуска. Загоняла, как смогла.
А когда урок закончился, Карин вдруг вырос за спиной.
— Ну что, как насчет небольшой дуэльки?
Повернулась к нему, стирая пот со лба. Перевела дыхание, убрала учебные деревяшки в так называемые ножны (всего лишь веревочная перевязь).
— Уверен?
Усмехнулась. Хотела еще поддеть его, что он сейчас явно не в форме, но Карин успел раньше:
— На мечах-то ты хороша. А как насчет лука?
Я невольно закусила губу. Подловил, паршивец.
На луках я была, скажем откровенно, не очень. Но и не принять вызов тоже нельзя. Точнее, можно, но я сама себя уважать перестану. Что уж говорить о Карине и других парнях, которые с явным интересом прислушивались к нашему разговору.
И я улыбнулась.
— Да пожалуйста.
На этот раз условились без магии. Подозреваю, этим Карин давал мне фору, потому что заклинания, которые относились к стрельбе из лука, я вообще не учила. Считала, что в жизни не пригодятся, — я же буду сражаться впереди, а луком пользоваться разве что для того, чтобы привлечь внимание какой-нибудь твари.
В жизни, может, и не пригодились бы, а вот сегодня очень даже. Потому что Карину я позорно проиграла. Нет, я, конечно, пыталась и несколько раз попала почти в яблочко, но по сравнению с Карином это было примерно, как шавке выйти против дракона. Он сегодня блистал. Уложил пять стрел ровнехонько в центр, пятую надменным жестом попросил не убирать из мишени и шестую воткнул ей в хвост, позер такой. Даже свое имущество не пожалел, стрелы-то у нас у каждого были собственные, на заказ.
А я две свои вообще упустила мимо мишени, и у меня горели уши. Зато парни обрадовались. Подходили ко мне, хлопали по плечу, мол, не переживай, но переглядывались и довольно блестели глазами, словно Карин постоял за их честь. Паршивцы. Ничего, я им еще покажу.
Складывала стрелы в колчан, когда полный великодушного высокомерия Карин остановился рядом. Сложил руки на груди тем же жестом, что утром.
— Одобряю смелость, — заявил, — но проигрыш есть проигрыш, теперь желание за мной. Я правильно понимаю?
Выпрямившись, сдула прядь со лба и попробовала выкрутиться:
— Мы вроде не договаривались.
— Он вчера кукарекал, так что все честно, — подал голос кто-то из слушателей. — Теперь его очередь.
Негодники. Еле удержалась, чтобы не прибить говорившего. Взглядом. Вместо этого уставилась на Карина.
— Слушаю.
А он, гад такой, глядя на меня, специально затягивал паузу. Улыбка на губах все ширилась, и наконец Карин объявил на все поле:
— А я, пожалуй, приберегу желание.
Вокруг разочарованно загудели, а я молча буравила парня глазами. Что он задумал? Это не к добру, лучше бы загадал что-нибудь глупое, как я вчера. Пять минут унижения — и свободна. А так один Хагос знает, где и когда мне вылезет это проигранное желание.
Но возразить не успела, потому что за спиной послышался голос, от которого я окаменела.
— Сатьяна? Ты и правда учишься на факультете боевиков?
Это был полный изумления и даже, пожалуй, праведного гнева голос Ласа. А следом раздалось и Вейсово: