И тут, словно отвечая на мои невысказанные надежды, в палатке зашевелились. Вылез сонный Хен, пригладил ладонью волосы, мучительно зевнул. Я невольно засмеялась, хотя недавнее огорчение тяжелым илом осело на душе.
— Все в порядке?
— В порядке.
Уже хотела было залезть в теплое нутро палатки, как что-то словно клюнуло меня изнутри. Обернулась. Хен стоял рядом и, задрав голову, смотрел на луну. Вопрос сам сорвался с губ:
— Хен, а кто такая Наянэ?
— Наянэ?.. — Даже несмотря на темноту было заметно, что он смутился. — Я что, разговаривал во сне?
Кивнула. Смотри-ка, сразу понял, где я это услышала.
— Так, не обращай внимания.
Он на миг отвел глаза, смущенно заулыбался. Впервые видела, как Хен смущается, и это было до крайности мило. Но неутоленное любопытство и какой-то подспудный неясный страх не давали покоя.
— Это имя?
Не отвечая, Хен потрепал меня по голове и улыбнулся.
— Иди спать.
Я еще некоторое время буравила его взглядом, но по ставшему безмятежным лицу было ясно: не скажет. Спросила бы прямо, не его ли она девушка, но не хотелось выдавать свой интерес. Еще решит, что влюбилась и пытаюсь заявить на него права. И не говоря больше ни слова, я нырнула в палатку. Укутываясь в еще хранящее запах Хена одеяло, вздохнула. Уж себе-то не ври, Сатьяна. И правда ведь влюбилась. Может, еще не сильно… но уже настолько, что крутит и выворачивает душу при мысли, что у него может быть другая.
Утром тронулись в путь, едва рассвело. Луг покрылся выпавшей росой, и я почти сразу промочила ноги. Сапожки, мягкие и удобные, были слишком старыми, заношенными до дыр. Мама давно купила мне новые, но, не слушая моих просьб, выбрала девчачьи, на каблуке — сражаться в них было невозможно, так что я даже не взяла их с собой в академию.
Под взошедшим солнцем роса через пару часов испарилась, а почва превратилась в твердую, каменистую, поросшую сухой желтой травой. Идти стало куда удобнее, только приходилось смотреть под ноги, чтобы не спотыкаться о камни.
Стараясь не вздыхать вслух, смотрела на горы, тянущиеся по левую руку, терпеливо шла вслед за Хеном и молча терзалась желанием встать как вкопанная и заявить, что больше никуда не пойду. Что Хен должен немедленно рассказать мне, куда мы направляемся и сколько еще до этого места. И кто такая эта хагосова Наянэ.
И он вдруг остановился и посмотрел в мою сторону. Я тоже затормозила, невольно подтянувшись. А Хен показал в сторону, в заросли сухих рыжих кустов.
— Кажется, нам туда.
Кажется?! Хлопала глазами, чувствуя себя дурочкой, а Хен, не дожидаясь реакции, пошел к кустам… и стал стремительно уменьшаться. Потребовалась пара секунд, чтобы понять, что не происходит ничего сверхъестественного, — просто в земле расщелина, ведущая вниз, и он потихоньку по ней спускается. Поправила сумку и нерешительно пошла за ним следом.
Поначалу, пока над головой виднелась узкая полоска голубого неба, я чувствовала себя нормально, но, когда мы зашли поглубже, поверху потянулась пахнущая перегноем черная земля, и торчащие корни стали цепляться за волосы, мне стало не по себе.
А тут еще шедший впереди согнувшись в три погибели Хен наколдовал большой щит на нас обоих и отрывисто бросил:
— Будь осторожнее, держи оружие наготове.
Похолодевшими пальцами вцепилась в рукоять меча, приготовившись в любой момент применить заклинание, ускоряющее реакцию. И чуть было не кинула его, когда Хен внезапно остановился и погасил огненный светлячок.
— Т-с-с, — шепнул он.
Я проморгалась в наступившей темноте и заметила, что впереди откуда-то снизу льется тусклый голубоватый свет. Хен поманил меня, жестом велел положить сумку. Подойдя, обнаружила, что проход резко расширяется и обрывается, превращаясь в небольшую пещеру. Голубоватый свет исходил от ее стен, внизу он становился сильнее, потолок же скрывался в темноте. А на полу пещеры мирно спала огромная сороконожка. В холке она была размером с лошадь, только жирная, как туго набитый бурдюк.
Сразу поняла, что это тварь, но мне не известно, какая именно: на лекциях мы таких пока не проходили, и по справочнику я ее не помнила. Невольно встала поближе к Хену и шепнула:
— Зачем мы сюда пришли?
— Не хочешь попробовать свои силы? — Хен смотрел вниз.
Опешив, уставилась на него в непонимании. Такого не ожидала — хотя я вообще не знала, чего ожидать от этого похода и от самого Хена. И, чего скрывать, по коже прошел озноб. Это не домерон, который боится шума и света. Это здоровенная отъевшаяся гадина, может, на ее счету даже человеческие жизни.
— Ты серьезно?