Зашевелился он не сразу, но наконец медленно отстранился, не меняя позы и не выпуская меня из рук.
Я чувствовала его взгляд — а может, только думала, что чувствую, потому что он остановился на моих губах, и при мысли об этом меня мгновенно залило румянцем. Как хорошо, что сейчас ночь, и во тьме Хен ничего не разглядит.
Он выдохнул, словно уверяясь, что ему все привиделось, и расслабился. Снова притянул меня к себе, уткнулся носом в макушку и спокойно задышал. А я еще долго лежала без сна, успокаивая мятущееся сердце.
В академию мы прибыли часам к десяти утра. Стоило пройти через ворота, как Хен сказал, что у него дела в административном корпусе, попрощался и исчез. Только на пути в общежития, когда мы с Карином, как сонные мухи, карабкались по склону, мечтая скорее упасть в постель и отоспаться, я вспомнила, что хотела пригласить Хена на Любование. Вздохнула. Уже ничего не поделаешь. Может, удастся найти его на самом празднике.
А вот Карина я позвала. Правда, сделала это в полной уверенности, что откажется, — он с раннего утра был хмурым и неразговорчивым. Но парень вдруг согласился. Договорились встретиться вечером на том же месте, где и распрощались — между общежитиями.
Комната промерзла, потому что я оставляла окно приоткрытым: мало ли, вдруг придет ласка. Но следов ее присутствия не обнаружилось. Впрочем, горевать не стала: сбегала в душ, перекусила и заснула с недоеденным пирожком во рту. Проснулась ближе к четырем, и то только потому, что в дверь стучали так громко, что разбудили бы и мертвого.
Это оказалась Лидайя. Причем такой я ее никогда не видела: в роскошном длинном темно-красном платье с откровенным разрезом сбоку, с повязанной набок красной же лентой, красиво оттенявшей короткие белые волосы.
Пока я, раскрыв рот, пялилась на разрез юбки и кусочек загорелого бедра, Лидайя ворвалась в комнату и раскрыла дверцы шкафа.
— Ты что, спала? — ужасалась она, перебирая мою одежду. — Уже скоро начнут зажигать костры! Быстрее одевайся! Нигос, у тебя что, нет ни одного платья?
Ох. Я застыла на середине мучительного зевка. Платья? Еще бы, откуда в моем гардеробе платье, я всю сознательную жизнь бегала от них, как от огня. В конце концов даже мама плюнула на попытки одевать меня как подобает девочке и позволила таскаться в тех же штанах и рубахах, которые до меня таскали Вейс и Лас, а может, даже Мане или Аттер.
Но сейчас при виде Лидайи, преобразившейся в красавицу, слушая, как бегают и собираются девчонки на этаже, при мысли о том, что я обязательно увижу на празднике Хена, мне очень захотелось тоже одеться в изящный наряд, повязать на волосы ленту и в таком виде предстать перед мужем, потупив глаза и посматривая сквозь приопущенные ресницы.
Но платья не было.
— В моих ты утонешь… — озабоченно пробормотала подруга. Потом схватила меня за руку. — Бежим скорее в торговые лавки! Все хорошее, конечно, уже разобрали, но ты такая маленькая, может, твой размер и найдется.
Лидайю сейчас мог бы остановить, наверное, только каменный великан наподобие охранителя ворот. Мне это было не под силу, да я и не хотела. Правда, вспыхнула мысль, что у меня нет денег, но потом вспомнила о подаренном бирюзовом камне. Хен сказал, что можно выручить не меньше пятидесяти карр. Если так, то это огромные деньги!
То ли Хен преувеличил ценность камня, то ли моя неопытность была написана на лице, но больше тридцати пяти ни один торговец не предложил, хотя мы с Лидайей обегали все лавки. В конце концов я решила согласиться, потому что времени было в обрез, а тридцать пять карр — тоже неплохо. Пять я тут же отдала за платье, хотя ему-то красная цена была не больше карра. В вечер Любования цены на все взлетели до небес. Сама виновата, что не позаботилась раньше.
Впрочем, я ничуть не жалела — влюбилась в это платье, как только его увидела, даже не успев примерить. Светло-голубое, с открытыми плечами и пышными короткими рукавами-фонариками, с высокой талией и широкой юбкой, заканчивающейся чуть ниже колена — оно превратило меня в сказочную героиню. Вместе с нарядом мы купили подвязанные лентами чулки и изящные туфельки на небольшом каблуке, и собственное отражение в зеркале вызвало у меня бурю восторга. Раньше от таких нарядов бегала как от огня, а сейчас все внутри сжималось от радости и сладкого предвкушения — интересно, какое лицо будет у Хена, когда он меня увидит!