— Сатьяна! — спохватилась родительница, и я, отвесив короткий поклон декану, выскочила за ними следом.
Чувствуя себя третьей лишней и страстно желая оказаться где-нибудь в другом месте, пристроилась рядом с мамой. Хен шел с другой стороны от нее и не переставал заливаться. Рассказывал про семью, которая ничем особенно не известна, разве что умеет зарабатывать, про свои перспективы, про то, что его уже зовут после окончания академии в одну слаженную группу. Я все это слышала в первый раз, и было обидно: мы уже больше месяца знакомы, но ни про его семью, ни про его планы я почти ничего не знала.
У ворот академии мы встретили Ласа. Мать тут же накинулась на него с упреками, но от беспрестанной атаки Хена пыл у нее явно поубавился. Тут же выяснилось, что Вейс с группой на практике, передает привет. Я ему молча позавидовала: заложил меня матери, а сам смотался, даже встречаться с ней не пришлось.
Выйдя за пределы академии, мы как-то сами собой разбились на пары: впереди мама с Хеном, следом мы с Ласом. Хен не умолкал, мама постепенно освоилась настолько, что начала закидывать его вопросами. Мы с Ласом молчали.
Я еще обижалась, что с того времени, как вскрылось мое замужество, он вообще со мной не общался, хотя с Хеном, похоже, помириться успел. И когда Лас заговорил, только зыркнула на него исподлобья.
— Не волнуйся, он ее заболтает.
— Она все равно ничего не может мне сделать, — возразила. — Я теперь в другом роду.
— Не скажи. У клана длинные руки и много знакомых, которые нам так или иначе обязаны. И при желании мать может сделать так, что вам после окончания учебы придется тяжело.
— Тогда уедем из Морвенны, — сказала из чистого противоречия.
— Да? Куда? — ухмыльнулся брат. — В Имерию? Думаешь, они дадут вам пересечь границу?
Отвечать на подначку не стала. Ясное дело, в Имерию хода нет, обитателей Морвенны туда не пускают. Да и у нас имерцев ловят и уничтожают. Впрочем, зачем нам в Имерию, когда можно затеряться на диких землях — в жизни никто не отыщет. В смысле — кроме тварей.
Но, кажется, судя по тому, как Хен обрабатывает мать, бежать никому никуда не придется. Выбранное заведение находилось недалеко от академии, но мы все равно сели на извозчика, чтобы с помпой проехать пять минут, а не идти пешком пятнадцать. Мне показалось, он сделал это специально, чтобы пустить матери пыль в глаза, и я с мысленным вздохом отметила, что мой долг снова вырос.
Мама настолько смягчилась, что, когда мы вошли в ресторан, настояла, чтобы мы с Хеном сели рядом напротив них с Ласом. Все бы ничего, если бы сидеть не пришлось на диванчиках, таких узких, что я чувствовала, как бедро Хена прижимается к моему.
И тут началась настоящая пытка. Как будто мало было, что нас усадили рядышком, как цыплят в корзинке, так мама еще и принялась выспрашивать щекотливые подробности.
— И кто же кому признался первый?
Я сглотнула. Показалось, что кожей ощущаю горячий взгляд Хена. Наверное, надо что-то сказать… Но не успела придумать, что именно, как спокойный чуть хрипловатый голос уже отвечал:
— Я. Буквально в тот же день, когда увидел ее в караване. Решил, что это судьба. Но Сатьяна всадила мне кулак в живот, так что пришлось начать осаду.
— Осаду? Но вы же поженились почти сразу! По-моему, тебе не пришлось долго ее обхаживать. — Мама усмехнулась и метнула на меня короткий острый взгляд. Мне почудилось в нем странное понимание, как будто она прониклась рассказом и мысленно согласилась, что я и правда вряд ли могла бы устоять.
— Я понял, что хочу, чтобы она стала моей женой, как только увидел.
Хен пожал плечами. Я почти видела смущенную усмешку на его лице, хотя на него не смотрела. И очередной удивленно-понимающий взгляд матери выдержать была не в состоянии. Уставилась в тарелку густого супа-пюре с зеленой веточкой петрушки.
— И что же, любовь не позволила подождать? Нет, я понимаю, почему Сатьяна выскочила за тебя — назло мне, да и голову ты ей вскружил, наверное, она у меня девочка легкомысленная, одни романтические бредни в мыслях. Но ты же старше ее, почему не попросил сначала представить родителям?
В голосе мужа появились виноватые нотки.
— Вы совершенно правы, поступил непростительно. Вообще отказало умение мыслить… Думал только о том, что она согласилась, и боялся, что передумает. Вот и…
Я снова почувствовала, как он повернулся и смотрит в мою сторону. Спрятала руки под стол, потому что смертельно захотелось Хену врезать. Просто за то, что знает, что это неправда, знает, что это я в него влюбилась, а не он в меня, и так спокойно, как ни в чем не бывало, рассказывает — а мама верит!