А с другой стороны, знать, что он спит на полу, когда я буду в позе морской звезды валяться на этой огромной кровати, тоже вызывает сильный моральный дискомфорт.
И я предложила, стараясь думать, что передо мной Лас или Вейс:
— Мы вполне можем спать вместе на кровати, она вон какая громадная.
Хагос, только бы он не подумал ничего лишнего! Только бы не отвесил какую-нибудь дурацкую шуточку…
— Не боишься за свою невинность? — спросил Хен с ехидной широченной улыбкой.
А потом поймал мой взгляд, и все вдруг неуловимо переменилось. Повисла странная напряженность, Хен отвел глаза, улыбка пропала с его лица.
Он отошел к балконной двери, оттуда оглядел спальню еще раз. Сказал с вопросительным оттенком:
— Как тебе будет удобнее?
— Кровать огромная, — пробурчала я снова. — Не думаю, что будем мешать друг другу.
— Ну хорошо, — с сомнением отозвался Хен, — сегодня можно и так. А вообще надо в здешних лавках или в городских присмотреть какой-нибудь топчан, поставим его в гостиной.
Вот и договорились. Но все равно было неловко и немного обидно.
Ужинать решили «дома». Хен сам предложил что-нибудь приготовить. У меня с готовкой было худо, я всю жизнь налегала больше на упражнения с мечом, чем на всякие женские занятия, и даже мама, сама не очень любившая готовить, смотрела на это сквозь пальцы. А теперь я об этом пожалела.
Умей я кулинарничать, сейчас бы так же ловко стучала ножом по доске, шинкуя капусту, или одной непрерывной стружкой снимала с картошки кожуру. А так оставалось лишь наблюдать, как это делает Хен.
Было здорово. Я загляделась на его ловкие быстрые движения и длинные сильные пальцы… Когда они брали овощи, почему-то так и представлялось, как эти же пальцы ласкают женское тело. Такими же нежными и уверенными движениями.
— О чем задумалась? — вопрос застал меня врасплох.
Поспешно отвернулась и только после этого сообразила, что попытка скрыть выдала меня с головой. Боязливо глянула на Хена — так и есть, он смеялся. Одними губами и глазами — но искорки смеха читались безошибочно.
— Учусь, — пробурчала в ответ, показав учебник по животноводству в качестве оправдания.
— Может, чем-нибудь помочь? — Хен накрыл крышкой закипавший суп.
Сполоснул доску, поставил на сушилку. Неторопливо подошел и остановился за моей спиной. Позвоночник тут же осыпало мурашками.
Я покачала головой. Потом вспомнила ласку.
— Как ты думаешь, кто следит за мной?
— Следит? Зачем?
— Вот это я и хочу выяснить.
Хен, кажется, развел руками: почувствовала движение воздуха и поймала краем глаза отражение в стоявшем наискосок большом зеркале. Уставилась туда уже с осознанным интересом.
Парень, как я и думала, стоял близко, но при этом сохраняя небольшое расстояние. Меня поразило выражение его лица: удивительно серьезное, будто бы даже с долей душевной борьбы, от которой делались четче скулы и глубже складочка между бровей. Он смотрел не на меня, скорее в пространство, но поза была такой, словно он вот-вот сделает шаг вперед и заключит меня в объятия.
Я поспешно отвернулась от зеркала.
Ну вот, начинается: безудержное воображение, дурацкие желания, всякая придуманная чушь. Если мне дать волю, снова себя накручу. Опять наброшусь на Хена с признаниями или, упаси Нигос, поцелуями.
Чтобы избавиться от наваждения, продолжила рассуждать вслух:
— Интересно, может ли быть такое, чтобы маг не был внутри?
— Почему ты думаешь, что не был?
— Не знаю… Может, мне просто так хочется. А то неудобно думать, что со мной спал… кто-то.
Хен издал короткий смешок.
— Зайди завтра к животноводам, — посоветовал, — не повредит узнать побольше об их магии. Может, и подозреваемого найдешь.
Меня эта мысль почему-то не вдохновила. Наоборот, стоило Хену ее озвучить, как появилась внутренняя уверенность, что полезной информации на кафедре я не получу. Это, конечно, не повод не идти туда, но все же…
На протяжении ужина, да и всего вечера вообще меня не покидало ощущение странности. Может, тому виной были натянутые нервы, может, то, что после признания прошла всего пара дней и ничего еще не успело забыться. А может, во всем было виновато присутствие Хена рядом — постоянное, как будто так и должно быть. То и дело накатывали мысли: а что, если бы мы на самом деле были женаты. Если бы на самом деле… вот едим-едим, а потом… Хен бы подошел, обнял меня, поднял бы со стула… и его губы накрыли бы мои, а я обвила руками его шею, он бы схватил меня на руки — а там уже шелковое покрывало и темно-зеленый балдахин над нашими головами, и жадные прикосновения, и шелест сбрасываемой одежды…