Я мельком посмотрела на остальных. Плохо дело: трое лыбятся, только один, финишировавший последним, еще занят самим собой, чтобы обращать внимание на происходящее.
Угрозы? Хотят избавиться от конкурентов? Плохо они меня знают. Состряпала высокомерную улыбочку.
— Это мы еще посмотрим.
Хаунд сузил глаза, понизил голос:
— Не суйся, девка. Еще и неклановая. Ты хоть сама понимаешь, что у тебя нет шансов? Снимись сейчас, иначе опозоришься при всех. Или думаешь, что разжиженная кровь Сантерн тебе поможет?
Твари Хагоса! Они все же считают, что я незаконнорожденная? Опять распространяются странные слухи? Или Хаунд просто хочет вывести меня из себя? Может быть. И я сказала еще более холодно и равнодушно:
— Конкурентов убираешь? — Окинула взглядом парней — кто притворился, что не заинтересован в беседе, хотя сам держит ушки на макушке, кто выставлял напоказ недружелюбие. — А вы думаете, вам что-то светит? — спросила у ближайшего, им оказался Смартен. — Идиоты, Хаунд и вас будет по одному выдавливать.
— Заткнись, безотцовщина!
Хаунд замахнулся, я перехватила руку, прибавив силы, заломила, заставив парня нагнуться. Он практически моментально вырвался из захвата, попытался ударить меня, но я предвосхитила движение и отскочила в сторону.
— Может, дуэль? — спросила на выдохе, ощерившись в ухмылке.
Кровь шумела в ушах, толкала на безумства. Невидимый браслет на левой руке сжался, словно дракончик пытался вырваться.
— Много чести — дуэль со всякими ублюдками, — выплюнул Хаунд.
Огромный, разъяренный, широкоплечий, пышущий жаром от пробежки, он вызывал во мне какой-то инстинктивный страх, и я внимательно следила за каждым его движением. Но пока что он только накручивал себя словесно.
— Скажи-ка лучше, кто твоя мамочка, Тайсен. Такая же шлюха, как и ты? Что, правду говорят, что ты перед каждым ноги раздвигаешь? Серьгу напялила, чтобы никто не удивился, когда в подоле принесешь? Не освященная же, признайся! С кем ты там спишь? Может, и со мной станешь? Я заплачу, не сомневайся!
Краем уха, будто в отдалении, слышала хохот — он накатывал, как шум моря. Я плохо запомнила, как оказалась рядом с Хаундом, как всадила кулак ему под дых. Привычный усиленный удар словно с чугунной плитой встретился — Хаунд успел отреагировать.
В следующий миг увидела несущийся к моему лицу кулак. Увернулась буквально в последний момент, перехватила, дернула Хаунда на себя, но этот паршивец устоял, воспользовавшись магией.
Не знаю, что произошло бы дальше, если бы в зал не ворвался запоздавший преподаватель.
— Простите, задержали в деканате! — с ходу начал извиняться он. — А вы уже начали тренировку, я смотрю? Молодцы! Делимся на пары и отрабатываем нападение и защиту.
Как назло, моим противником оказался именно Хаунд, и этот мерзавец при каждой передышке шептал оскорбления, явно пытаясь вывести из себя. Но до меня быстро дошло, что его злит мое равнодушие, и с огромным удовольствием его демонстрировала, хотя совсем не чувствовала.
Ничего, я все понимаю. Официально турнир еще не начался, но подготовка идет вовсю. Причем не только физическая — вот и интриги пошли, и попытки запугать. До сих пор Хаунд вообще не проявлял ко мне интереса, но теперь, когда мы все соперники, решил избавиться от возможного конкурента. Почему начал с меня? Да потому что счел самым слабым звеном, сказал же, что я и девчонка, и неклановая.
Возможно, мне это даже на руку. Конфронтация в открытую куда лучше подлости за спиной. А Хаунд сам напросился — теперь послужит примером остальным. Я буду не я, если не стану на курсе первой.
В общем, тренировка вышла на нервах и на пределе, и к Хену я приперлась злая и фырчащая. Он сразу заметил мое состояние, стал расспрашивать. Рассказывать не хотела — что, сама не справлюсь? — но как-то незаметно, слово за словом, из меня вытянули все. И только я испугалась услышать набившее оскомину «Может, переведешься?» — что услышала бы от матери или от любого из братьев — как Хен спокойно произнес:
— Если хочешь, можно сделать так, что на турнир он не попадет.
Молча уставилась на Хена. Его предложение явно отдавало нелегальщиной. Сразу представилось, как накануне соревнований Хаунд ломает ногу или заболевает неизвестной науке хворью — Хен целитель, мало ли как может повлиять.
Покачала головой.
— Нет, хочу сама его наказать. Заставить опозориться при всех.
Хен усмехнулся:
— Знал, что ты так скажешь. Так держать, Сатьянка.
Почему-то его одобрение заставило меня покраснеть. Стало приятно и тепло внутри, будто сдала какой-то важный экзамен. А может, виновато было мягко брошенное «Сатьянка», удивительно домашнее и близкое.