И я все больше склонялась к мысли, что лаской управлял не здешний животновод. Или, по крайней мере, не студент. Да и то, что ласка смогла избавиться от ошейника, вызывало вопросы…
Но сегодня я пришла сюда развлекаться и… Поежилась, поймав требовательный взгляд Лидайи.
Ну да.
Сегодня на повестке дня соблазнение Хена.
Он был здесь, сидел за столом, с улыбкой болтая с какой-то старшекурсницей. Я ревниво посмотрела на нее, но, переведя взгляд на Хена, тут же смягчилась. Сердце привычно екнуло — так сладко и так болезненно.
Сегодня он был еще красивее, чем обычно. Новая нарядная рубашка обтягивала широкие плечи, ворот открывал шею, на руках как всегда веревочки оберегов. Хен почувствовал мой взгляд и поднял голову. Сердце екнуло снова.
Чтобы скрыть смущение, помахала и отвернулась. И получила тычок в бок от Лидайи.
— Чего отворачиваешься? — зашипела она. — Иди сядь поближе! Зря мы тебя, что ли, так старательно одевали?
Кивнула, подавляя непрошеный трепет.
Одевали меня и впрямь старательно. Ради этого я вышла из дома на три часа раньше и с огромной сумкой, в которой лежали почти все мои наряды, и мы с Лидайей долго перебирали ее и мой гардероб. Спорили до хрипоты: она настаивала, чтобы я оделась как можно соблазнительнее, а я, вспоминая ночь Любования, наоборот, соглашалась только на варианты, которые были лишь немногим наряднее моих повседневных вещей. Казалось, стоит чуть-чуть перестараться — и все пойдет прахом.
Учитывая, что обычно я носила штаны, найти что-то такое, что будет лишь чуть-чуть наряднее, само по себе непросто. Даже самая завалящая юбка уже казалась чем-то особенным. Но в итоге мы все же нашли компромисс и одели меня достаточно скромно и в то же время мило: чуть ниже колена пышная юбка — нежная, с цветочной вышивкой по краю — и блузка с кружевным воротником.
Лидайя схватила меня за руку и, как полководец войска, повела прямо к Хену. Усадила с ним рядом, сама села с другой стороны от меня, через мою голову завела беседу — наверное, предполагала, что я вольюсь в разговор. Но меня вдруг одолело дикое смущение — от осознания, что сижу рядом с Хеном, что его бедро касается моего — и я уткнулась в пол, опасаясь поднимать взгляд, чувствуя, как яростно пылают щеки.
Слава Нигосу, быстро пришла в себя. Хен вел себя как всегда, рассказывал байки об учебе и сокурсниках, и постепенно я расслабилась.
Вот только великий план соблазнения парня в тот момент, когда он окажется навеселе, пошатнулся — Хен не притрагивался к алкоголю. Лидайя упорно пододвигала ему бокал с вином, он упорно пил только воду, я сидела рядом, притворяясь, что ничего не замечаю.
Пока вдруг посреди беспечной беседы нас не прервал вопрос:
— Так вы правда женаты? Или дальние родственники?
Вздрогнула, не сразу вспомнив, где нахожусь. По другую сторону стола сидел белобрысый парень и сверлил нас любопытными черными глазами. Белозубо улыбался, показывая, что спрашивает без подвоха. Смотрел он на меня, и я замялась, не зная, что ответить.
— С какой целью интересуешься? — пришел на помощь Хен и в следующий момент, словно заявляя на меня свои права, по-хозяйски обнял за плечи и притянул к себе.
Притиснутая к его груди, плавясь от его запаха, чувствуя, как ускоряется ток крови, я замерла как мышка. Услышала, как протянули с того конца стола:
— О-о-о… все ясно.
— Что тебе ясно, может, она его младшая сестренка? — вопросил незнакомый по-мальчишески звонкий голос. — И он отгоняет от нее ухажеров.
— И с этой целью нацепил на нее свадебную серьгу! — Вокруг загоготали.
Я невольно потянулась прикрыть ухо, но пальцы Хена поймали мою руку и мягко отвели. Вскинула на него недоумевающий взгляд. В синих глазах промелькнула непонятная тень — будто Хен собирался что-то сказать, но передумал. Улыбнулся невинной улыбкой. Играет на публику, все ясно.
— Все с ними ясно, — повторил чей-то голос в такт моим мыслям. — Скучно! Все самые красивые девушки уже кем-то заняты.
Хен отпустил меня, и я наконец смогла нормально дышать.
Тут же получила очередной тычок от Лидайи — явный призыв к действию, но я сделала вид, что ничего не заметила.
Праздник продолжался. Кто-то уходил, приходил кто-то новый, вино лилось рекой. Чтобы не привязался хранитель, комнату накрыли пологом и веселились так, как только могут веселиться студенты на исходе сессии.
Через полчаса я обнаружила себя в компании смутно знакомого стихийника с третьего курса. Он шутил, я смеялась, потом заметила, что Хена в комнате нет — и сразу желание веселиться пропало, стало скучно и грустно. Заметалась взглядом по лицам, отыскивая Лидайю. Поняла, что ее тоже нет, и сердце забилось сильнее, меня бросило в жар, навалилась духота, а люди и их голоса словно отдалились, словно меня запихнули в маленькую гулкую коробку.