Но Хен после очередного поцелуя уперся лбом в мой лоб и смотрел в глаза, дышал тяжело, как загнанный зверь, но во взгляд возвращалась разумность. Поднял руку к моему лицу, и пальцы плавно, нежно скользнули по коже, очерчивая линию скул, щеку, челюсть.
— Глупышка Сатьяна, — пробормотал глухо и неразборчиво, слабо улыбнулся.
В глазах тяжелым осадком колыхалась неясная вина. Это настораживало, но я предпочла не заостряться на ней, не хотелось обращать внимание ни на что, что могло бы нарушить момент беспредельного счастья.
Я потупилась, а потом уткнулась носом в рубашку Хена. Вцепилась в нее, будто боялась, что Хен сейчас уйдет. Может, и впрямь боялась.
— Глупышка, — повторил он чужим далеким голосом, но обнял меня, притягивая к себе.
Его сердце под моей ладонью колотилось так же бешено, как мое, и это кружило голову и путало мысли.
Домой мы пошли вместе, рука об руку. Не могла поверить, все поглядывала на Хена, словно он в любую минуту мог растаять, но тот только посматривал в ответ с легкой улыбкой. Мужские крепкие пальцы, переплетенные с моими, вызывали ощущение уверенности.
Поначалу мы оба молчали. Я боялась говорить, страшилась ляпнуть что-нибудь такое, что разрушит едва зародившиеся отношения. Хен заговорил сам: о сессии, о приближающихся праздниках, о смешных случаях с его сокурсниками. Вел себя как всегда, и, если бы не наши сплетенные руки, я бы засомневалась, что между нами что-то было.
Рассказы Хена были веселыми, я хохотала, но внутри продолжала мучиться, не в состоянии вычленить самый главный вопрос. Наши отношения и правда изменились? Можно ли считать, что мы встречаемся? Я ему все-таки нравлюсь? В принципе, недавний поцелуй обнадеживал, но вдруг… вдруг это был мимолетный порыв, нахлынувшее желание, случайное, ничего не значащее? Очень хотелось поговорить наконец начистоту, определить раз и навсегда, кто мы друг другу.
Чем ближе к дому мы подходили, тем неуверенней я делалась. А когда Хен отпустил мою руку, чтобы открыть дверь, вообще почувствовала себя одинокой и брошенной.
Хен зажег светляк, прихожая осветилась мягким оранжевым светом. Повинуясь вежливому жесту, я шмыгнула внутрь, чувствуя странное смущение. Стащила куртку, потянулась повесить, но она сама поползла из рук. Я вскинула глаза на Хена, а он отобрал одежду, быстро кинул ее на вешалку и вдруг резко шагнул ко мне, чуть не заставив попятиться.
Как всегда от его близости кровь сильнее погнала по жилам. Темный пристальный взгляд смущал и будоражил. Руки Хена коснулись моих, пальцы скользнули по коже, рождая волны крупной дрожи, в горле мгновенно пересохло. Я все же попятилась — отступила на шаг, другой, пока не уперлась спиной в стену, и убегать стало некуда.
Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда Хен поцеловал меня. Пошло отбивать сумасшедше-радостный ритм, заставлять внутренности плавиться, истекать горячим волнующим жаром. «Нравлюсь! Все-таки нравлюсь!» — кричал возбужденный мысленный голос. Осмелев, я тоже обняла Хена. Сначала просто держалась за рубашку, как в прошлый раз, потом — поцелуй все продолжался — отважилась настолько, что просунула руки под нее. Хен не возражал, только задышал шумнее, и поцелуи его стали еще более волнующими.
Мы долго целовались в темной прихожей. Потускневший светляк едва теплился, когда Хен отпустил меня и, как прежде, на некоторое время замер лоб в лоб, успокаивая дыхание. Как зачарованная смотрела в его глаза, по-моему, я могла бы делать это вечно. У Хена были потрясающе красивые глаза, особенно сейчас, с тонкой полоской синей радужки, затуманенные и манящие.
— Иди мыться, — прошептал он прерывисто. Отпустил меня, подтолкнул легонько.
Я послушно зашла в спальню за домашней одеждой и отправилась в ванную. От происходящего кружилась голова. Закрыв дверь, привалилась к ней и выдохнула. Потрогала горевшие губы. Быстрым движением шагнула к зеркалу. В нем отразилась до неприличия счастливая Сатьяна с сияющими глазами, пылающим румянцем и припухшими от поцелуев губами.
Ой, что завтра скажет Лидайя… Устану краснеть от ее расспросов и шуточек. А если сегодня мы еще и… От следующей мысли все внутри сжалюсь от ужаса и восторга.
А что если ночью мы с Хеном станем по-настоящему близки? Ведь все к тому и ведет. Эти безумные поцелуи, явная тяга, наше взаимное, сводящее с ума желание. И мы женаты, никто и слова не скажет, если это и правда произойдет. Так почему бы и нет?..