Стараясь не слишком поддаваться пугающей и соблазнительной мысли, я старательно вымылась, высушила волосы, почистила зубы. Переоделась и судорожно пожалела, что не захватила ничего миленького и соблазнительного. Хотя у меня в гардеробе и не было ничего миленького и соблазнительного, я же не Лидайя с ее пеньюарами и вызывающим алым бельем. Обычные мягкие короткие шорты, достаточно свободные, чтобы не мешаться во время сна, и просторная хлопковая кофта, теплая и уютная. Кого соблазнишь в таком виде?
Вздохнув, осторожно приоткрыла дверь и выглянула. Хен сидел за столом, что-то читал. Хотя нет, скорее размышлял: на лбу появилась суровая складочка, рот крепко сжат, будто мысли не доставляли ему удовольствия.
Я выскользнула из ванной, и меня заметили. Взгляд метнулся на лицо, потом ниже, на мгновение замер где-то, потом опустился еще ниже. От такого беззастенчивого интереса я почувствовала себя почти обнаженной и, конечно же, залилась краской: щеки загорелись мгновенно. Ну вот, он наверняка подумал, что я похожа на чучело.
— Иди сюда, — сказал охрипшим голосом.
Я смутилась, но подошла, остановившись в двух шагах. Хен подъехал на стуле мне навстречу. Поймал за руку, потянул. Подвинулась ближе, вновь остановилась растерянно, но он заставил пройти дальше. Замерла между его расставленных ног. Близко. Преступно близко.
Хен сидя был почти с меня ростом. Я смотрела на него чуть сверху вниз. Может, поэтому так хорошо видела все изменения: как темнеет его взгляд, как глубже и тяжелее становится дыхание, как вздрагивает кадык на мощной шее. От этих перемен захватывало дух, а от того, что Хен не отпускал моей руки, по коже вверх шли горячие будоражащие волны.
Беззащитность в его глазах сводила меня с ума. Беззащитность и какая-то невыразимая то ли мольба, то ли призыв. Я провела указательным пальцем по скуле Хена, по щеке, дотронулась до подбородка. Он не уклонялся, продолжал смотрел на меня, и взгляд его с каждым мгновением темнел еще больше. Не сумев побороть соблазн, дотронулась до мужских губ. Они были мягко-шершавыми, тоже чуть припухшими, как мои, и, вспомнив свое недавнее отражение, я чуть улыбнулась. Под моими пальцами губы Хена двинулись: он тоже улыбнулся, повторяя за мной, как зачарованный. Я наклонилась и попробовала прикоснуться к ним губами. Провела мягко и осторожно, ловя каждый миг, каждое трепетное дыхание, каждое движение навстречу. Хен порывисто выдохнул, его руки сжались на моих бедрах, невольно заставляя потерять равновесие, упереться ладонями в его плечи, прильнуть всем телом, ощущая твердую грудь и пресс… и еще кое-что.
Губы Хена раскрылись навстречу, он углубил поцелуй, рука легла на мой затылок, не позволяя вырваться. Но поцелуй вышел коротким. Хен будто заставил себя прерваться. Встал, отстранил меня, мягко чмокнул в макушку. Я разочарованно надулась. Возбуждение не схлынуло, так и бурлило внутри, и я чувствовала себя котенком, за шкирку оттащенным от миски с едой, или пьянчугой, у которого отобрали налитую кружку вина.
Не обращая внимания на мои гримасы, Хен исчез в ванной. Послышался шум воды. Я немного посидела за столом, потом сбежала в спальню. Нырнула в постель, спряталась под одеялами и принялась ждать.
Хен появился, когда меня уже потянуло ко сну. Впрочем, когда кровать качнулась от тяжести чужого тела, я разом проснулась и затаилась, чувствуя себя мышонком в норке. Хен лег, жестом погасил светляк, привычным движением повернулся на бок лицом ко мне и вздрогнул, буквально наткнувшись на мой взгляд.
— Не спишь? — спросил, будто пытался выиграть время.
Я ничего не ответила, продолжая сверлить его глазами. Одеяло закрывало нижнюю часть лица, так что я чувствовала себя как в домике, а Хену, кажется, было неуютно, потому что он не мог прочесть выражение моего лица. Наверное, поэтому он осторожно сдвинул одеяло вниз. Улыбнулся, поймав мою робкую улыбку.
— Спи уже. У тебя ведь завтра с утра экзамен, разве нет?
«Спи?»
Я кивнула, не сумев подавить разочарование. А как же?.. И плевать на все экзамены, если сегодня может произойти кое-что поважнее.
Хен будто понял. Мягко усмехнулся и объявил:
— После сессии поедем к твоим.
Улыбка сползла с моего лица. Это еще зачем?
— Хочу внести вено. Пока я этого не сделал, между нами ничего не будет.
Я задохнулась от возмущения. Что?! Несправедливо! Мама и так вытянула из него уйму денег! Открыла было рот, чтобы вылить на голову Хена поток возражений, но он предугадал и накрыл пальцем мои губы. Твердо сказал: