— Благодари небеса, что у тебя есть я, балда!
Она полезла в свою сумку и вытащила оттуда круглый медальон величиной с ладошку. Начертила знак «иргу-ос», и крышка с тихим звоном откинулась.
Я придвинулась к подруге, упираясь плечом в плечо, и с любопытством заглянула внутрь. В медальоне оказалась несложная схема: круг с девятью созвездиями, в центре изображение двух богинь, Девы и Матери, спинами друг к другу.
— Тут, — Лидайя указала на созвездие Пчеловода, — начало твоего цикла. В этот день читаешь ритуал Венценосной Деве, просишь, чтобы защитила от нежеланных последствий. Если в тот же день, на худой конец, ночью, не успеешь — все, пиши пропало, придется ждать следующего месяца. Если успеешь, тогда следующий ритуал читаешь через три пятидневки, в ночь Богини-Матери. Ей приносишь извинения, что пока не можешь последовать ее путем. Если все сделано правильно, то каждые три дня будет загораться новое созвездие. Пока они светятся, можно ни о чем не беспокоиться.
Я вытянула шею, следя за созвездиями в медальоне, — две трети из них сияли. Невольно рассчитав начало следующего цикла Лидайи, смутилась. До этого я ни с кем не разговаривала на такие темы, разве что мать лет в четырнадцать объяснила, что в жизни женщины бывают особые дни.
— Откуда ты все знаешь?
Лидайя расхохоталась и с щелчком захлопнула медальон.
— В жизни каждой девушки однажды наступает время узнать об этом. — С намеком приподняла она брови.
Сообразив, я слегка покраснела. Какая я все же наивная. А Лидайя… она показалась мне еще взрослее и умудреннее опытом, чем раньше. Она же рассказала, где можно приобрести такой медальон. Мы еще немного посекретничали, болтая о всяком девичьем, пока разговор не перешел на Хена.
Подруга неожиданно заявила:
— Знаешь, мне иногда кажется, он не из Вендая. — Она тут же улыбнулась, будто извиняясь за странную мысль. — Даже не знаю почему: он ведет себя как вендаец, говорит как вендаец, выглядит как вендаец… Может, все дело в словах, которые иногда у него проскальзывают? Они какие-то… слишком старые. Так давно не говорят.
— Ну и что? — насупилась я, слова сокурсницы почему-то показались обидными. Конечно, Хен — вендаец, по нему издалека видно. — Не обязательно все должны говорить одинаково.
Лидайя тут же пошла на попятную:
— Глупость сболтнула, не бери в голову. Причина, наверное, в том, что он несколько лет жил в другой земле.
Сейчас, по дороге домой, я вспомнила о том разговоре. Мы с Хеном обсуждали только то, что он поедет к моим: во-первых, мать звала, во-вторых, то самое хагосово вено…
Но что будет потом? После того, как с родителями дела уладятся? Повезет ли он меня в Вендай? Представит ли своим родственникам? Почему-то стало тревожно от мысли, что Хен никогда не упоминал о такой возможности. Ерунда, чушь… я просто слишком многого хочу. Надо учиться довольствоваться тем, что уже есть.
Прильнула к плечу Хена, задремавшего от мерного движения, и почувствовала, как он пошевелился, протянул руку, обнимая и прижимая меня к себе, и на душе стало спокойнее.
Все будет хорошо. Мы вместе, значит, все будет хорошо.
Родным Хен понравился, больше того — обаял всех от старого до малого. Даже бабушка, сначала с подозрением отнесшаяся к взявшемуся из ниоткуда вендайцу, увидев, как он управляется с посохом, крякнула и сказала: «Из этого парня будет толк».
Хен подружился и с братьями, и с моим отцом, и уже на третий день они впятером отправились в дикие земли, оставив меня дома. Я бы устроила скандал, но за приготовлениями к церемонии выкупа времени на прогулки не оставалось. Приходилось помогать, украшать дом, готовить запоздалое приданое, закупать продукты и часами торчать на кухне.
Сама церемония состоялась на четвертый день, предпоследний — уже завтра нас ждал караван для возвращения в академию.
Торжество проводили в святилище — перед Хранителем, оберегающим спокойствие и благополучие клана Сантерн из поколения в поколение.
Хен, одетый в шелковую багряную рубашку, вытканную золотом, подпоясанный кожаным поясом, в черных штанах и босой, по традиции подошел к отцу и матери, сидящим на возвышении. Представился по обычаю полным именем, сказал положенные слова и опустился на колени, ожидая вердикта.
Лас, выполнявший роль дружки, держался сзади. Он тоже был в своем лучшем наряде, но, чтобы не затмевать жениха (точнее, уже супруга), старался казаться незаметным и смотреть в землю.
Другие братья — Вейс, Мане, Аттер с женой, а также бабушка с дедушкой, тетки-дядьки и прочая родня — сгрудились у стены слева.