Ощущения лучше Виктор не мог вспомнить. На его плече дремала девушка, укравшая его сердце. Обстоятельства их конкуренции стали такими неважными, как и её непростое происхождение, правила империи, отсутствие билетов и средств на них… всё это сущие мелочи, а важно лишь то, как мерно засопела Эльза и как тепло разливалось по её телу и переходило в его. Он смотрел в окно и старался дышать не слишком рьяно, чтобы не нарушить такой сладкий сон девушки.
И всё-таки она совсем ещё маленькая, доверчивая и беззащитная. Виктор пообещал себе не торопить, не пугать своей разницей в возрасте, а позволить насладиться моментом в доверии, приучить Эльзу к себе и к тому, что близкий человек рядом просто так, а не взамен на что-то.
В голове появлялись схемы, что им делать после окончания Утёса. Ведь обоим, скорее всего, негде жить, а жить вместе – это пересуды. Порознь – всё равно нельзя оставлять девушку одну – не положено.
Вдруг даже мелькнула мысль оформить опеку над Эльзой, тогда можно вместе жить, в разных комнатах, конечно, а по достижении ею 18 лет – жениться. Целых два года терпения, но вечера вместе, бабушкины книги, прогулки – замечательный досуг! Успеется встать на ноги на новой службе – вроде гладко? Отучить Эль воровать – вот это задачка, сделать счастливой – тоже. Ресторан открыть… вместе. А пока пусть взрослеет спокойно – он ещё раз пообещал не переходить грань, а любоваться и ждать.
С нежностью поцеловал в лоб, внюхиваясь в каждую ноту её аромата – сумасшедшего, уютного, родного. Таким всю жизнь хотелось дышать до одури. Любимый запах!
В какой-то момент и сам задремал, откинув голову на изголовье сидения, и всё же сквозь дрёму сторожил их общий покой – и это ощущение нравилось.
А по прибытии в столицу они оба молчали, будто между ними стало больше секретов и в целом произошло нечто такое, о чём не решались заговорить. Но Виктор чувствовал – они стали ближе, это вроде как новой степени доверия.
Ходили по городу, держась за руки – так трогательно и ново! Эльза замерла в переулке, посмотрела бесцветно, перевела глаза на близлежащий рынок и показала Виктору пальцем в самый центр:
– Ты видишь этот золотой фантом? – золотыми были те, что отражали будущее.
Виктор лез из кожи вон, лишь бы увидеть то, что видит Эль, но не вышло:
– Не вижу. Что там?
– Памятник. Однажды здесь будет памятник – очень вероятно! – Эль наклонила голову и подошла ближе, рассматривая нечто не видимое другим. На её лице застыла боль, – Чудесный… ужасный.
– Это как?
– Он будет об ужасной трагедии города. Но от него столько света, что люди будут сюда стекаться сотнями.
В такие моменты слова терялись. Виктора стало зябко, но пробрала его не вьюга, а ощущение непостижимости таланта Эльзы. Такая юная, тонкая и очаровательная, но теперь стало понятно, откуда в её глазах столько взрослых переживаний. Впервые молодой Дарм своей небольшой дальнозоркости обрадовался: видеть грядущие трагедии, которые уносят спектром масштабной и не только своей боли – ужасно, пожалуй.
Виктор встал с Эль рядом у памятника, которого ещё нет, и приобнял, разделяя момент пополам. И всерьёз почувствовал, как через их с Эльзой связь в него вливается нечто запредельное, из будущего, которое может и не случиться.
– Пойдём, глазастая.
К опере пробрались со служебного входа, где Эльза словно надела чужой лик и вписалась в рабочую атмосферу театра.
– Как у тебя это выходит?
– Вик, ну я же актриса, – задора и уверенности ей было не занимать, – Мне это забавно – надевать чужие роли. К тому же о театре я мечтала с детства… всевышний, как здесь красиво! – она восхищённо оглядывала чуть ли не единственное здание столицы, которое в своём убранстве было гармонично и впечатляюще, – Это невероятно!
– Согласен. – проурчал он, погружаясь в воспоминания, – Этот театр пережил так много разных времён, а атмосфера всё равно совершенно потрясающая! Здесь будто крылья вырастают.
Эль потянула Виктора к лесам:
– Идём. Лучший обзор всегда под куполом.
– Эль, уверен, что и внизу неплохо видно.
– Из-за своего страха ты упускаешь возможность быть выше всех. – подмигнула она, – Ну же, Виктор!
Он напряжённо сглотнул и побрёл следом. Леса казались ненадёжными, но девушку лёгкая качка не пугала, она ловко взбиралась всё выше и выше, пока не оказалась под самой крышей, откуда даже потухшая люстра показалась в деталях.
– Ну не чудо ли?
– Угу. – Виктор не мог разжать напряжённые челюсти при всём желании. Страх сковал, но Эльзу одну он отпустить не мог.