— Я понимаю, вам обоим пришлось несладко: предыдущую Хранительницу леса не уберегли, нынешняя никак в силу не войдёт, и новорожденный норовит за Грань ускользнуть… Но либо вы сейчас выйдете из комнаты и позволите мне попытаться его спасти, либо готовьте бревна для погребального костра!
Услышав мои слова, женщина побледнела и прижала руки к груди. Глаза её спутника загорелись желтоватым огнём. Ситуацию спасли малыши: проснувшись, заревели в голос. Мать тут же кинулась к ним и вынесла колыбель из комнаты. Отец покидать спальню не торопился, видимо, не мог решиться оставить меня наедине с рысёнком.
— Я не целительница, но постараюсь помочь. Однако вы не должны заходить в комнату до наступления рассвета. Выбирай быстрее. Как только портал откроется, я должна быть начеку, или душа малыша ускользнёт в поток до того, как я сама окажусь на Границе.
Перевёртыш повернул голову в сторону корзины, лицо мужчины исказила гримаса боли, словно в этот самый момент он прощался с малышом. Наконец хозяин дома кивнул и покинул спальню.
Едва дверь закрылась, я метнулась к сумке и вытащила из неё мешочек со злынь-травой. Как чувствовала, что она мне еще пригодится. Заморачиваться насчёт дозировки не стала, а сунула в рот весь стебель целиком и даже корешок проглотила, только земля да песочек с родного пляжа на зубах заскрипели. Подействовало сразу, я даже пританцовывать начала. Хорошо, что никто из родителей рысёнка не заглянул, а то весь ритуал бы загубили. Вряд ли вид довольно урчащей, пошатывающейся элементали, прижимающей к груди острый ритуальный нож из чароита, внушил бы им доверие.
Склонившись над корзинкой, погладила рысёнка:
— Держись, малыш, — прошептала я и создала в воздухе вихрь. Смерчик закружился, ударился о стену, и, отскочив по касательной, влетел мне в грудь, вбивая ритуальный нож в сердце.
Бездна! Как же больно-то! Я стиснула зубы, но всё равно не удержалась от протяжного всхлипа. Грудную клетку жгло огнём. Мир подернулся мутной пеленой и закружился. Уже падая на пол, увидела открывшийся портал и перекошенное лицо Даркана Шэлгара. Хотела поинтересоваться, что стало с моей лампой, но навалившаяся Тьма выдернула меня за Грань, в Сумеречье.
***
— Джинни Джай-Дайз, — тихий шелестящий шёпот вывел меня из забытья.
Я вскочила на ноги и тут же зажмурилась: от серовато-сиреневого света Сумеречья резало глаза. До Границы рукой подать, но даже здесь чувствую себя препогано. Оно и понятно, нечего живым рядом с миром мёртвых шастать, но некоторые упорно продолжают испытывать судьбу. Так, Джинни, отставить нытьё, тебе рысёнка разыскать надо. С трудом разлепив веки, наигранно бодрым голосом объявила:
— Сумеречного вам дня, Стражи!
— Тиш-ш-ше… — стоящая рядом полупрозрачная банши поморщилась. Вот кто бы возмущался, а то я не знаю, как эта любительница библиотечной тишины вопить умеет.
— Джинни, ты же обещала, — с явным укором произнёс бесформенный сгусток тумана. Неприметный такой, будто дымка, стелящаяся по земле в предрассветный час. — И кому в этот раз ты кости вправлять будешь?
— Никому я ничего вправлять не собираюсь. Я уже поняла, что стрелять из громобоя по бабочкам глупо.
— И десяти лет не прошло, — проворчал зеленоватый призрак.
— Я же не виновата, что из меня целитель вышел крайне узкоспециализированный.
— Целитель! — от визга банши души, прибывшие в Сумеречье и пытающиеся понять, куда их забросило и в какую сторону надобно двигаться, резко определились и полетели к Границе.
— Тише, Харши, ты же умерших пугаешь. У них после твоих криков в следующей жизни неправильное распределение энергии произойдет.
Синюшные длинные пальцы банши скрючились и потянулись к моему горлу.
— Удавлю!
Её напарники самым бессовестным образом предпочли не вмешиваться, молча выражая солидарность со Стражницей мира мёртвых.
Вполне возможно, что у меня с банши всё-таки дошло бы до пальцеприкладства, но на дорожку выскочил белый рысёнок и помчался к Границе.
— Задержите его! — завизжала я.
— Так это из-за него… — глубокомысленно проворчал бесплотный туман.
— Хорошо бежит, — заметил призрак.
— Нет, поздно, — злорадно произнесла банши, и я поняла, что помощи от Стражей в поимке рысёнка не дождусь. Подобрав полы длинной белой рубашки, так напоминающей саван, бросилась перевёртышу наперерез.
Я бы ни за что не успела, если бы путь малыша не лежал мимо клистницы. Вспомнив о родстве с сумеречным деревом, передала ему мысленный приказ задержать рысенка. Одна из ветвей дерева зашевелилась, склонилась к земле и ухватила пробегающего малыша за шкурку. То ли клистница меня не поняла, то ли я не четко сформулировала просьбу, но не успела я обрадоваться, как ветка раскачалась и отшвырнула рысёнка подальше от Границы. Тот с жалобным мяуканьем пролетел у меня над головой и, ударившись о землю, превратился в симпатичного карапуза. Его звериная ипостась стала совсем прозрачной и отделилась от тела. Приподнявшись на задних лапах, лизнула кроху в щёку и снова заскользила к Границе. Нет, мы так не договаривались! Малыш полностью разделял моё мнение, потому как сначала попробовал преследовать собственную ускользающую сущность на четвереньках, а потом уселся на землю, нахмурился и выдал такой рёв, что ни одной банши и не снилось. Кажется, Стражи тоже поняли, что еще немного — и энергетический фон Сумеречья будет испорчен так, что ни один стабилизатор не поможет.