— Я всё испортила, — выдавив из себя признание, сунула коробочку в сумку. Уж больно пристально ту рассматривали.
— Да ты присаживайся, откушай, а все разговоры потом. — Киара шикнула на двух молоденьких девушек, подвинула их в сторону и буквально силком усадила меня на лавку. Умостившись, взглянула украдкой на свободный конец стола — кубок и тарелки с него исчезли. Поздно, я-то уже их заметила. Лучше бы не убирали, теперь буду думать, что меня жалеют. А ведь и правда жалеют! Опустив голову, уткнулась в тарелку. Не помогло. Я прямо-таки физически ощущала исходящие от перевертышей волны сочувствия. Глупые они, тут не соболезновать надо, а радоваться за демона, который от такой дуры избавился.
Со всех сторон послышалась возня, шорох и скрип отодвигаемых лавок. Вскинула голову и увидела только мужские спины, исчезающие в дверях. Оставшиеся перевертыши ловко хватали со стола пирожки и блины, невзирая на робкие попытки женщин пресечь безобразие. Тагир полную тарелку набрал, потом взглянул на меня и прихватил со стола большую глиняную бутылку с вином. Вместо того чтобы возмутиться, Киара сунула ему за пояс два кубка.
— Конюшню надо бы починить, — неловко попытался объяснить внезапное исчезновение рысей из-за стола Тагир.
— Лошадям ночевать негде, — ляпнул темноволосый юноша, после чего получил лёгкий подзатыльник от хозяина дома.
Оба ухватили ещё по пирожку и утопали на улицу. В горнице повисло неловкое молчание.
Влипла! Конкретно так влипла, потому что за время пребывания в этом мире успела уяснить, что у местных женщин лучшим способом утешения слабой половины считается коллективное перемывание косточек сильной. Вот только пусть кто-то посмеет сказать хоть одно плохое слово о Даркане! Я терпеть подобное не стану!
— И чего ты раскисла? Подумаешь, дала мужику от ворот поворот, чай не последний раз виделись, — сходу задала общий тон беседы седовласая старушка, та самая, которая меня в конюшню на ночь определила. Забавно, а ведь перевертыши перешли со мной на «ты». Сначала Киара «выкать» перестала, теперь её бабушка. Я не то, чтобы против, скорее даже наоборот.
— Не последний, — вздохнула я.
— Ты, главное, глупости себе не придумывай, — перехватила эстафету мать Киары. — Молодежь горазда себе жизнь портить: вместо того чтобы услышать друг друга, сами себе страхи фантазируют.
Тут я не удержалась от очередного вздоха. Мне бы ваши советы да чуток пораньше.
— Ты чего не кушаешь? Страдать на голодный желудок — последнее дело, — глубокомысленно произнесла круглощекая Тиора. В мою тарелку перекочевали два блинчика, щедро политые малиновым вареньем. В высоком деревянном кубке обнаружился вишнёвый компот. Тот самый, который Даркан минувшей ночью магией сдабривал.
Есть не хотелось, но, чтобы не обижать хозяйку, я проглотила один блин, практически не чувствуя его вкуса. Завтрак медленно, но верно перетекал в поминки. Перевертыши сидели и активно мне сочувствовали. Не-е-е, женская солидарность — дело хорошее, но не для остро реагирующей на эмоции нимфеи. Так вот, женщины меня жалели, я всё это дело улавливала и страдала в два раза активнее, рыси вздыхали да блинчики мне в тарелку подкладывали. Я честно жевала и понимала, что в скором времени поминки таки перетекут в похороны, потому что я попросту лопну от обжорства.
«Поминки» прервал крик проснувшихся младенцев. Киара вскочила с места, следом с лавки поднялась и Тиора. Я также подорвалась и только потом догадалась поинтересоваться, можно ли присоединиться к ним. Если у рысей и были какие-то сомнения, то отказать расстроенной элементали они не смогли. Хоть какой-то плюс от ссоры с Дарканом.
Свидание с рысятами вышло бурным и тактильным — меня самым бессовестным образом припахали к смене пеленок.
— Не робей, коль сама вызвалась, — с хитрой улыбкой Тиора вручила мне малыша, за которым я спускалась в Сумеречье, — перепелёнывай своего Джайза.
Услышав, как именно назвали кроху, едва не выронила его из рук.
— А почему именно Джайз? — осторожно уточнила я.
— Так ведь не Джинном же его было называть, — усмехнулась Киара. — Дочь мою Хранительница Искоркой нарекла, а старший — Тагор, в честь деда.
Младшего, выходит, в мою честь назвали. Я бы непременно пустила слезу от умиления, но малыш не дал мне расслабиться — открыл тёмные глазки и издал требовательный крик. Дескать, чего стоишь, не видишь, что я мокрый? Стиснув зубы, принялась разматывать пелёнку. Самым сложным было убедить себя, что орущий карапуз не хрустальный и к нему можно спокойно прикасаться, брать на руки, переносить. Я справилась, вышло не так ловко и аккуратно, как у рысей, но довольный результатом Джайз вскоре задремал. За какие-то пять минут я перенервничала так, что хандрить резко расхотелось. Теперь меня больше волновало, разрешит ли Киара поддерживать связь с малышами, позволит ли закопать рядом с домом светник, камень-ориентир. По нему я всегда смогу найти путь к порогу перевёртышей из любого мира Четырёх Стихий. Понятия не имею, выйдет ли заглянуть в Заповедный лес в ближайшее время, но лучше заранее портал настроить.