Мальчишка нёс тяжёлый сундучок с подарками, едва заметно ёжась. Похолодало. Непривычно ему, видать, думала Веся, искоса поглядывая на черноволосую макушку. И ведь ни слова не вымолвит. Умение Гора не жаловаться мужу её по душе пришлось. Уважение вызывало. А ей самой казалось, что чересчур мальчуган серьёзен для своих лет.
Травница отворила дверь и пригласила гостей в тёплую избу. Навстречу белой лаской скользнула Акатарама. Весе показалось, что девочка выросла совсем мало. Была по-прежнему бледна, будто точила её неведомая болезнь. Однако синие глазищи смотрели с живостью и интересом.
Было на что. Гор отличался от остальных детей селенья не меньше, чем Доброведина найдёнка. Щуплый, хмурый, резкие скулы, тонкие черты лица, узкие губы, нос с горбинкой. Длинные тёмные волосы, по неместному обычаю собраны в низкий хвост.
Травница тоже внимательно разглядывала мальчишку. Была о нём наслышана, а видела впервые.
«Какой же это волчонок? – думала она, – скорее орлёнок, вывалившийся из гнезда да не сумевший взлететь. Таким тяжелее всего в неволе».
«Орлёнок» тем временем поставил тяжёлый сундук у ног хозяйки и исподлобья взглянул на женщину. И замер, заметив Акатараму.
– Пери! – изумлённо прошептал он, во все глаза разглядывая девочку.
Впервые видела Веся живой интерес у своего подопечного. Нужно будет почаще отправлять мальчишку к Доброведе. Может, подружатся.
Знала она, что поселенские детишки сторонились Акатарамы.
Похоже, Ждан из княжьего града подарок ей поценнее бус привёз!
Так оно и вышло. Дети подружились.
***
Незаметно промелькнул круг. Зимой дети помогали травнице, катались на санках. По весне, когда выдавалась у Гора свободная от дел в кузне минутка, бегали вместе на реку и в лес.
Кузнецов подмастерье оказался мальчишкой толковым, расторопным, понимающим то, что детям рановато.
Спокойно было отпускать с ним Акатараму, видела знахарка, какими глазами смотрит он на её девочку. За жизнь длинную видела такой взгляд не раз. Говорил он о любви надёжной и верной, над которой не властны невзгоды и время. Не каждой девушке в жизни доведётся такую познать, а её Акатараме повезло.
Гор звал подружку как в первый день – Пери. Что это означало на его языке, никто не знал. Однако чудилось Доброведе, что понимает он девочку лучше её самой.
Берёг мальчишка Акатараму, как не каждый взрослый может. Защищал от детской жестокости, коя непохожесть не приемлет и пытается подавить. Развлекал диковинными сказами, на закорках катал. Все лакомства, на его долю перепадающие, неизменно приносил девчушке. Мастерил для неё лошадок и чудные дома, напоминавшие перевёрнутые вверх дном плошки с единственным оконцем в крыше.
Незаметно промелькнуло благодатное лето, за ним – щедрая осень. Снова легли глубокие снега. Снаружи мело так, что не видно не зги. А в избушке у травницы было светло. Не столько от живого огонька в небольшой печурке, сколько от света детских улыбок. Понравилось счастью у Доброведы гостить, вот оно насовсем и поселилось. И сама женщина от его соседства будто помолодела, расцвела.
Никогда ещё жизнь её не была такой насыщенной и прекрасной. Отогрела милая кроха с другом каждый уголок души, новыми смыслами дни наполнила.
Акатарама росла любознательным ребёнком, очень любила легенды, сказы про чудеса и необычных людей. И Гору то интересно было. Долгими зимними вечерами рассказывала травница обо всём, что сама знала и о чём на ярмарках слыхивала.
Одну только сказку никогда не сказывала. Об Аркаиме и Серхие-волхве. Рада была бы и сама забыть ту сказку как страшный сон, только тёплое весеннее солнышко нет-нет да и напоминало о том, что невечным будет её счастье.
Думать о том горько было. Доброведа всячески пыталась уверить себя, что совсем мала её Акатарама, далеко до названного срока. Да лгала себе. По всем признакам старше была её найдёнка, чем она признавать хотела, просто ростом невеличка и хрупка.
Вот и новая весна наступила. Прежде радовалась травница её зелёным шагам, а нынче – разлюбила. Напоминала она о словах волхва.
Говорил он, что звёздная душа места в её селенье найти не сможет. И ошибся. Акатарама сумела: дело нашла благое, повстречала верного друга. Давно уже перестала задаваться вопросами про нездешний лес, к ней, Доброведе, прикипела сердцем. Счастлива как обыкновенное земное дитя.
«Нет, не поведу я свою девочку в Аркаим, нам и тут хорошо! – размышляла женщина. – Коли сам за ней придёт – спросим Акатараму, с Серхием захочет идти или со мной остаться».