68
свои], лишившись здоровья и достоя ния. Дурной конец жизненного пути Али Кули -хана служит тому примером.
69
Когда непочтительность и бесстыдство сих злополучных дошли до сведения Его Величества, были отправлены письма с увещеваниями, посланы мудрые наставленияиукааания. Ввоззвгшенном повелении говорилось: «Наш Двор являет собой океан прощения и благоволения. Человек, поддавшийся вожделению и обществу порочных льстецов, одолеваем властелином похоти и страсти и становится мишенью различных бесчестий. Не будем пока говорить о мужестве, истине, верности, преданности и искренности, но ухватись за нить благоразумия — сей залог спасения большей части человечества — и раскайся в своих поступках, искупи свои прегрешения добрым служением; отошли этого сына погонщика верблюдов ко Двору, дабы мы могли рассматривать твои поступки как несовершившиеся и возвысить тебя царскими милостями. Если же по беврассудс'^гау и бесстыдству ты не подчинишься царским велениям, твое наказание будет вложено в грудь твою, и да послужит это предостережением иным недалеким и одурманенным». В то же время, поскольку опья -нение и греховная сущность Али Кули-хана проявлялись всё более и более я вно, украшающий мир ум предписал разместить некоторое число храбрецов неподалеку от [места проживания] того, дабы возможно было лишить его высочайшего поста и абсолютной власти, не разорвав покрова его чести. С этой целью город Сандила (в Аудхе) был отдан во владение Султан Хусейн-хану Джалаиру. Сей же порочный (Хан Заман) по собственной воле передал указанный город Исмаил-хану, сыну Ибрахим-хана Узбека и своему ближайшему родичу. Если предводитель погряз во зле и вероломстве, удача неизбежно оставляет ведомых им. Погэтоолу Исмаил-хан не отдал парганы, а оказал сопротивление. Султан Хусейн-хан, поддерживаемый подобным владыкой удачи, всё забрал у него силой; и тот нашел убежище у Али Кули-хана и выступил против него [Султан Хусейн-хана] с большим войском. Султан Хусейн -хан двинулся со своими людьми, чтобы покончить с ним; а поскольку он был одним из тех, кто приобщился к вечной удаче, то вышел победителем, несмотря на полчище врагов. Множество самых закоренелых злодеев, которые возвели свои жизни на предательстве, были обращены во прах небытия. Шах Будаг Буйяки4, близкий родственник Али Кули -хана и благодаря его храбрости один из прославленных [воинов] того времени, поспешил в преисподнюю исчезновения. Али Кули-хан из-за врожденной порочности желал выступить и встретиться с Султан
Хусейн-ханом [в бою] и, отбросив раз и навсегда покров приличий, очернить свой лик на веки вечные. Несколько мудрых и прозорливых людей удержали его от этого недостойного намерения и обратили к исправлению его дурных деяний. Он принял совет и попытался исправиться. Однако, не обладаясчастливымскладом [yxia], он не отдалил от себя этого сына погонщика верблюдов и не отвратил длань свою от прочих недостойных поступков. В тайне он замышлял гнусность, наружно же показывал исправление. Насир-ал-мулк постоянно бранил его недостойное поведение и настаивал, чтобы против него с целью кары была послана армия, в то время как Байрам-хан принял сторону Али Кули-хана и по собственному ве.х]иксц;уш]^^о закрыл глаза на его беззакония. Друзья последнего [Ами Кули-хана] при Дворе давали ему веские советы, но поскольку он — сия дверь порока — оказался не в силах оставить свои деяния, топрибепщл к хитростям и уловкам. Послал доверенного слугу, прозываемого Бурдж Али, к Двору в надежде, что тому, быть может, удастся поправить его дела и найти средство против тревог Двора. В то время Насир-ал-мулк находился на вершине могущества, и государственные и финансовые вопросы были поручены его весомому суждению. Он следовал верности, [исходящей] из глубины его сердца, и не обращал внимания на пристрастность Байрам-хана. Однажды Бурдж Али, бывший одним из [членов] буйного общества в окружении Али Кули-хана, явился к Насир-ал-мулку и произнес слова, выходящие за всякие границы [приличия]. Вследствие того осознающая истину душа Насир-ал-мулка вознегодовала, и он приказал уложить Бурдж Али и высечь розгами, и [затем] сбросить с крепостной башни Дели и закинуть в пучину уничтожения. После чего произнес: «Этот малый теперь служит подтверждением собственного имени (бурдж означает «башня»)»5. Бай-рам-хана это весьма раздосадовало. Он взлелеял месть в своем сердце, но отложил его наказание до подходящего момента.