Когда Шамс-ад-дин Мухаммад-хан Атка прибыл на службу, его приняли с царскими почестями, а ввозвш^еиЕиге oрoрo пpовеoшлo вес ожидания. За свою преданность он получил титул, о котором даже не мечтал. Ему были подарены знамя, барабан и тумантогю Байрам-хана,
его заботам вверили управление Оенджабом. Разумные молодые мужи, давно преданные подданные и опытные [воины] толпами стекались со всех сторон к величественному Двору. Шихаб-ад-дин Ахмад-хан из соображений бдительности и предосторожности занялся укреплением крепости Дели и восстановлением бастионов и стен последней, а также взял на се(5я политические и фииансоовы дела. Вскоре весть о потере Байрам-ханом священного расположения [Шахиншаха] разнеслась повсюду. В его власти образовалась трещина, и люди стали уходить от него. Оервым, кто покинул его и направился к [ Высочайшему] т|э<^^^, стал Хан-ханан [Мупим-хаи], после которого по верному пути последовал и Кийя-хан Ганг. Он был старым и талантливым военачальником. Вслед за ним к возвышенному порогу ушли один за другим и остальные. Махам Анага 96 присоединилась к Шихаб-ад-дин Ахмад-хану и, будучи наделенной полномочиями вакилата, доложила Его Величеству о положении дел. Каждый, кто искренне пришел к [священному] порогу, оказался возвышен достойными постами и одарен титулом и джагиром.
Глава 24
Пробуждение Байрам-хана от сна нерадивости, его желание искупить свои преступления и то, как он сошел с пути истины
С благословенного часа, когда в стремлении поймать /Гжми* УДачу в Агре были подия ты возвышенные знамена, и
‘ВС'Ж вП^о вплоть до величественного прибытия [Акбара] в Дели е Байрам-хан не подозревал, несмотря на всю свою муд-
в ■ рость и проницательность, что игральные кости выпа
ли обратно его желаниям, и замысел мира принял ииню форму, и потому продолжал бить в барабан власти. Опьяненный гордыней, он не верил доходившим до его ушей донесениям, а луч истины, направляемый к его разуму искренними друзьями, не имел никакого действия , ибо ветер высокомерия витал в его голове, пока наконец военачальники не получили утешительные известия, и пс^в<2^1^д;у не распространились слухи об отчуждении священного разума. [Байрам-хан] убедился, что Его Величество Шаахиншах отправился в этоо раз на ооооу совершенно иного рода, и понял, что отстранен от дел, а Его Величество собрался взять бразды правления Султаната в свои руки. Он потерял нить намерений и пришел в замешательство. Осведомившись о мирзе Абу-л Касиме1, почувствовал лишь печаль и разочарование. В результате был вынужден прибегнуть к хитрости и послал Тарсун Мухаммад-хана, Хаджи Мухаммад-хана Систани и Ходжа Амин-ад-дин Махмуда, которому Шахиншах пожаловал за добрую службу титул Ходжа Джахан, к порогам удачи и, рассчитывая преуспеть посредством льстивых речей, передал с ними свои заверения в покорности и мольбу простить его проступки. Он и не подозревал, что Владыка разоблачения принимал утастие в суущбе Властелина Века, да(5ы тот мог выйти из-за завесы и явит [миру] свою кfма<^<роу в облике
U':135 Д.
управителя земли и земных обитателей, и стремящиеся к небесному двору ямогли ятать явидетелями проявлении кяиы к кяелааи квЯ для преумеожееия тому доказательятв, а земеые оКитатели оКрели надежду еа духовное и земное Клагоденятвие. Разве могут в подоКных оК-ятоятемюяьах помочь ложь и обман, и какие плодоы можю пожать [такими дейятвиями], кроме материальных и духовных потерь?