Итак, когда пояланники приКыли ко Двору и уялышали ялова мудрояти, то уятыдилияь и опечалилияь. Они увидели, что их яоК-ятвенное Клагополучие не завияело от ответа (вернее, не имело никакого отношения к ответу), бсохеге;. того, им не позволили покинуть Двор. Когда Байрам узнал о яоятоянии дел из их пияем и яооКщений явоих подчиненных — изумиляя и ухватал нить намерения в рруу Сначала подумал, что решающая переятановка яил еще не произошла, 97 так что ему возможно Кыятро отправитьяя туда и вяё уладить. Пояле некоторых размышлений ялова «иякренноять» и «преданноять», которые чаято ялетали я его гуК, оятановили [Байрама], однако идея верного ялужения его не устраивала, да и в мысля х ин было ннкакого желания поступав таким o^5fP^г^зг^I (?). В конце концов, он решил наКрояить на явои плечи шарф вернояти и направитьяя, рыдая и ятеная, пылая и изнемогая , к парадному крыльцу Двора почета.
Когда здравомыялящие доносчики довели до царского слуха иятинное положение дел, кое-кто выяккзкл предположение, что, неза-вияимо от того, в какую форму Кудет оКлечен приезд Байрам-хана, в нем Кудут заключены опаяноять и оКман. Поэтому Его Величеятву яледовало Кы отКыть в Лахор до приКытия хана и Hie удостаивать его Кеяеды. [Они говорили], что время для открытой войны! не пришло, и потому в этой Кеяеде на данный момент нет ямыяла. Еяли же Байрам-хан приедет в Лахор, Его Величеятво должен направитьяя в КаКул. Другие же выражали готовноять к войне и “читали, что в отъезде Его Величеятва нет неоКходимояти. Пояле долгих япоров яей тигр леяов влаяти и удачи, Влаятелин материальной и духовной Вяеленной принял решение в пользу войны. Он отправил Тарсун Мухаммад-хана и Мир ХаКиК-ул-лаха передать Байрам-хану, что запрещает ему приезжать и не дозволяет приКлижатьяя в оКлачении дружКы, иКо Его Величеятво не может принять его при подобных
обстоятельствах. Koi^,.^ia Байрам-хап обнаружил, что дорога, на которую вступил, для него закрыта, то погрузился в долгие размышления. Ибо начать войну означало действовать обратно своим неоднократным заявлениям. ХотяВалиббк[Зууккдр] ишеййГадаи, основные зачинщики бунта, высказывались именно за такое поведение и считали, что ему следует как можно скорее выступить и осуществить задуманное до того, как начнутся основные военные д<е:й<г'^вия, вес’ же он из почтения к добродетельности не решился вступить в войну. Нет деле его удержал от этих поступков дур баш 2, исходящий от усиливающейся с каждым днем удачи Его Величества Шахиншаха. Его заносчивый ум не хотел признавать, что Индией можно управлять и без него. В результате наилучшим вариантом казались враждебные деяния под прикрытием дружелюбия, дабы в летописи его жизни не бышт начертаны слова вечного позора. Он не видел мироукрашающей, истинной красоты! Его Величества и не имел понятия о ссдцеспювании придворных хранителей, украшающих просторы Индии. По этой причине и не стал сбрасывать покровы со своих действий. По лицам людей видел, что они собираются уехаж}, и потохцу решил дать им разрешение отбыть на какое-то время. И задумал устроить хитроумную ловушку. Порой у него возникала мысль, что, коли уж отправил Бахадур-хана завоевывать Мальву, а тот еще не дошел до места, он мог бы пойти со своими сторонниками и присоединиться к тому, завоевать эту область, и там-то он отдохнет, и у него появится время обдумать собственные планы. Иногда же подумывал о том, чтобы покинуть Агру и присоединиться к Али Кули-хану, направившись через Самбал в земли афганцев, и набрать там людей. А еще говорил об отшельничестве и о том, что его преследует желание оставить мир и уединиться, дабы провести остаток дней в святых местах. Теперь, когда Его Величество решил заняться делами управления государства, разве может подвернуться ему лучшая возможность ocyщecтви':уэ давнюю мечту и испросить дозволения покинуть Двор? Так, возможно, осуществились бы все его желания. Наконец, определясь с собспзен-ными намерениями, он вернул назад Бахадур-хана, о'^правивш<етгос'я в Мальву, и дозволил ему поехать поцеловать порог возвышенного Двора. Разрешая отбыть [своим] людям, рассуждал следующим образом: если они верны ему и придерживаются его курса, то будет очень кстати иметь при царском войске сподвижников. Если же хотят от него уйти, то, дав им разрешение уехать, он приобретет доброе имя и убедит всех, что собирается удалиться от дел, his говоря уже о том, что присутствие подле него таких людей никак не поможет ему в достижении цели. Итак, после долгих разговоров и небольших усилий — ибо говоря о паломничестве (хадж), думал о недостойных действиях (хадж )3 — [Байрам] начал с того, что послал сына Искандара Афгана к Гази-хану Тануру4, дабы тот поехал и поднял мятеж на царских землях. А также отщ)авил сы-фетные послания в разные места, сам же направился в Алвей [А\вар], чтобы забрать семью и отправиться в Пенджаб. Если всё пойдет не так, как задумано, ему придется с,д<е^ха'^^ надлежащие приготовления к началу войны.