жительному отдыху. Сей мудрый и целомудренный никогда и не помышлял о злополучном гареме Адхам-хана. Поскольку Божественное покровительство неустанно следит за этой духовной и материальной путеводной звездой [человечества], тот черный серд
цем
и злополучный не получил возможности или предлога (для оскорбления его), а щит истинной и духовной верховной власти оберег его одиночество.
На следующий день Махам Анага доставила отставшую зана-ну7 и устроила великое развлечение. Адхам-хан был пробужден сей искусной женой от сна небрежения и признал высочайшую честь — прибытие Хедива Мира. Он послал дары и приготовил пир. И поднес Его Величеству то, что попало к нему в руки из имущества Баз Бахадура, как движимого, так и недвижимого, а также всех жен, танцовщиц и наложниц [Баз Бахадура]. Его Величество, следуя обычному добросердечию, принял их и подарил тому некоторых. Он [Акббр] оставался четыре дня в Сарангпуре и в день хурдад, 6 хурдада, Божественного месяца, что с<^от:вегг<^'гв<^в^л субботе, 2 рамазана [968 г.х.] (17 мая 1561 г.), начал обратный путь в Агру. На первой остановке, которая случилась в округе Сарангпура, в месте, что называлось Патанкор, Адхам-хан поддался злым мыслям и опозоррл ссбя на веки вечные. Но поскольку Махам Анага была дорога этому ценителю службы и знатоку драгоценностей [Акбару], тот закрыл глаза на сие дело и не сказал ничего. Словом, подробности таковы: по
143
скольку безрассудство и слепота сердца являлииь наcoпшаннаIми качествами Адхам-хана, он сговорился со слугами своей матери, прислуживавшими в царском гареме, и похитил из личных покоев Шахиншаха двух несравненных красавиц из женщин Баз Бахадура, которых недавно представили Его Величеству. Он тешился тщетными мыслями, что, поскольку все сейчас заняты приготовлениями , никтоне сумеет выследить его. Из-за этого безрассудного замысла он решился поставить такое пятно нн чело своой судьбы. И ззккеймии себя вечным проклятием, обесчестив навеки. Когда сияскандальная история дошла до царского слуха, был дан приказ остановить в тот день движение и разослать быстрых гонцов искать пропавших. Искусные мужи взялись за эту службу и после тщательных поисков поймали обеих и привезли их назад. Махам поняла, что, если две эти женщины предстанут перед Его Величеством, завеса над ее дея ниями будет подня та, и предательство сына откроется . Поэтому П£:^и1*а;за^1 сих двух невинных умертвить, ибо «отрубленная голова не производит шума». Хедив Века посмотрел сквозь пальцы на этот возмутительный случай, ибо покров еще не был откинут с его мироозаряющего лика, и взирал на совершённое как не имевшее места. “ прославляю сей [способный] осушить океан талант, который в безграничной любви и избытке мудрости может счесть подобные устрашающие преступления несовершёнными!
Как только вести о прибытии величественной процессии достигли военачальников Мальвы, каждый с ликом искренности явился из своих земель к великолепному порогу. В день, когда шатры раскинули у [стен] Сарангпура, Пир Мухаммад-хан, Кийя-хан, Хабиб Али-хан и другие военачальники явились и были возвышены, засвидетельствовав благоговейное почтение. Его Величество Шахиншах отличил каждого милостями и возвысил их положение. Адхам-хан, Пир Мухаммад-хан и прочие военачальники Мальвы, выразив почтительное 144 уважение, были отпущены и отправились в свои владения. Царская процессия на:пра:ви.^(ас^ к средоточию верховной власти [Агре]. Его Величество двигался переход за переходом, охотясь и стреляя [дичь], однако шел так же проворно. Когда его знамена, [увенчанные] полумесяцем, бросили лучи на земли, прилежащие к крепости Нарвар8, тигр9, могущий устрашить даже леопарда небес10, вышел из леса с пятью детенышами и [расположился] у дороги, где; следовала процессия. Его Величество Шахиншах, имевший в руках мощь льва Аллаха11, а на груди — доспех Божественного покровительства, вышел один и без колебаний на этого яростного нравом, с железными когтями12 дикого зверя. Когда очевидцы узрели это, волосы на теле встали у них дыбом, и пот полился из их пор. Его Величество стремительной стопой и проворной рукой обрушился на зверя и убил его одним ударом своего меча.